Тихий Дозор

Тому не хватает всего мгновения, чтобы отскочить назад или в сторону: Феликс достает его и по кровостоку меча стекает жизнь Энцо Вилардо, девятого графа Северной марки.

Глава 3

– Граф убит! Энцо мертв!

Кричал тот самый наемник, за спину которого так удачно проскочил Феликс. Он, развернувшись, стоял в защитной стойке, но сражаться уже было не с кем. Сбившись в плотную группу, четверо выживших наемников отступали назад, к дальнему концу двора. Сражаться за мертвого хозяина, видимо, никто из них желанием не горел.

Дружинники Феликса не преследовали их, лишь настороженно провожая взглядами.

А перед глазами Ройса дотлевала картина: латная конница «лунных братьев», врезаясь в ряды мрунов, проминает строй перед собой, словно бочка, катящаяся по заросшему осокой склону, и шесты, с насаженными на них вороньими черепами, поколебавшись, падают вниз. И от места их падения волнами, захватывая в этот водоворот новые и новые массы мрунов, уверенно шагает ее величество – Паника.

Организованная сила, лишенная предводителя, часто превращается в массу одиночек, думающих лишь о собственном спасении.

Позволив себе немного расслабиться, Ройс осмотрелся, ища взглядом Уолтера. Поначалу показалось, что глаза, от усталости и напряжения, просто не замечают друга. Вот к борту телеги привалился Курт, вроде бы целый и невредимый. Недалеко, возле тела брата, сидит Кевин. Кажется, Эзра жив. По руке Кевина течет кровь. Феликсу понадобилось несколько долгих мгновений, чтобы осознать, что неподвижная, еле заметная в темноте на земле фигура, это Корвин.

– Уолтер, – Ройс опустился на колени перед телом. Уолтер лежал навзничь. Взяв его за плечи, Феликс как можно мягче перевернул его на спину.

– Уолтер. Очнись. – Феликс провел рукой по кольчуге и ощутил ладонью теплую липкость.

Корвин захрипел, открыл глаза.

– Лежи. Молчи. Сейчас перенесем тебя в дом.

– А он быстрый…северянин…хороший боец…славная схватка…

– Эвейна! Доченька!

Ройс, резко встав, обернулся на крик, рука дернулась к эфесу.

Из открытых дверей дома к подводе бросилась женщина: видимо, мать девушки. Всхлипывая, что-то бормоча сквозь слезы, она вцепилась в стягивавшие руки дочери веревки, пытаясь их развязать. Впрочем, связывал Эвейну мастер своего дела, так, чтобы веревочные петли, не впиваясь и не натирая кожу, в тоже время не давали пленнице ни единого шанса освободиться.