Комплект

Берегут молодежь! С водкой же в точности до наоборот… – здесь отставной майор поднял бутылку на уровень лица и продолжил, обращаясь словно бы уже к ней и приглашая в свидетели, – И поскольку у нас не хватает именно водки, то ее первым будет пить самый старший! –  и открыть уже норовит…

Тут Коля тормозит экс-майора:

– А что, мил человек, разве в пустынях и на равнинах воинские звания реальный возраст заменяют?

Бывалый несколько обескураженно:

– Нет, но есть же соответствие!

– А слабо?, – говорит мой горный друг, – Документально уточнить некоторые исторические факты? Права? с собой?

– А как же, – отвечает старший офицер, предъявляет гордо: – Вот, дата рождения – двадцать пятое августа одна тысяча девятьсот пятьдесят восьмого года!

Коля методично гнет свою линию:

– У меня тоже есть такие, но давай сначала на  капитанские глянем.

В моих значится двадцатое июня, но годом ранее… а Николай еще уточняет:

– А у меня – вот,  двадцать пятое мая того же пятьдесят седьмого! Так что, товарищ майор, – и твердой хирургической рукой восстанавливает статус-кво, забирая бутылку назад, – Позвольте вам не позволить!

Никак я не предполагал в друге моем Кольке способности так лихо из горлышка шарахнуть… Не менее половины пузыря принял, не поморщившись, и рукавом занюхал на зависть любому алкашу.

Большое дело – адреналин и воля!

Пришлось и мне, так сказать, в грязь лицом не ударить. Почти допил.

Выражение глаз нашего пустынника надо было видеть…

Той ложки, что на донышке осталась, для утоления жажды явно было маловато, но молодым ведь крепкие напитки без меры пить нельзя! Старшие просто обязаны этого не допускать!

Ни за что!

Правила дорожного движения, говорят гаишники и инструкторы по вождению, написаны кровью.

Я бы добавил: и слезами.

Как-то одна моя подруга, уже будучи вполне состоявшимся специалистом – она врач-педиатр, решила: ей жизненно необходимо самой водить машину. Муж ее Паша, шофер со всеми мыслимыми категориями, в прошлом автогонщик, да еще и механик, долго пытался отговорить.

А когда не удалось, решил помочь в нелегком деле. Сколько он, бедняга, натерпелся – отдельный разговор. И охрип, и к валидолу начал привыкать… Она тоже охрипла, позже, об этом и разговор.

Но, в конце концов, поехала мадам. Жили они тогда в небольшой служебной квартирке, дом стоял на окраине Могилева, у больницы, где оба и работали, стоянка рядом. Только у стоянки была особенность.