Королевский десерт

– Она по-русски говорила? Ты ж говорил, американка?

– Я сказал американка? Англичанка же! А там – вроде по-русски, он собрался, говорит, до встречи на земле, а она ему: «я ниже» и добавила что-то вроде «три мили».

– Три чего?

– Три мили. Мы поднялись на четыре с половиной тысячи метров. Он просил, давай еще, но Даня уперся – для «Сессны» это потолок. Если еще выше, можно свалиться, тогда всем кранты.

– Свалиться? Там у вас что, стенок нет?

– Не, ты совсем? Если на пределе высоты аэроплан еще задерет нос – вполне возможен штопор.

Нам за это не платят, знаешь ли. А при выбросе вес падает, машина может сама подпрыгнуть, а результат одинаковый. Вот они и пошли примерно на трех милях, если по-английски.

– Ты сказал, поначалу как всегда. А когда пошло не так?

– Кто, я сказал поначалу? Ну да, а когда они пошли, я смотрю, одно крыло раскрылось, а другого нет и нет. Я и говорю Даньке: «Похоже, у нас нештат. Отказ у второго».

– Крыло? Какое крыло? Они Икары у вас?

– Ну, е-мое, ты вообще телик смотришь? Круглые парашюты только в армии остались, для лохов.

Счас все купола делают плоскими, они летают, как воздушный змей. И называются – крыло.

– А почему ты решил – у второго? А не у второй?

– Кто, я решил?

– Блин, кончай ты переспрашивать!

– Ну, мы ж их там по мальчикам-девочкам не различаем! Первый-второй, и все дела… Данила стал снижаться, а я гляжу – и запаски не видно. Тогда мы и передали в Быки – скорее всего имеем полный отказ. Нам сказали – пройдитесь, посмотрите на земле.

– Как – пройдитесь? Вам же еще сесть надо было?

– Не, ну ты конкретно тупой! Пройтись – это типа облет сделать, пару кругов. Раскрытый купол на земле хорошо видно.

– Прошлись? Облетели?

– Прошлись. Ни хрена не нашли. Значит, раскрытия не было вообще.

– А комбинезон? Он ведь красный, должен быть заметен?

– Почему красный? Ой, извини… Совсем не обязательно. У каждого свой. У этого, нашего – черный… был. А у нее серебристый с голубым.

– Так вы там долго ходили… в смысле летали?

– Да у нас горючки оставалось на пять минут! Крутнулись, на выходе ноль по фазе – и домой.

– И больше ничего? Странного?

– Ну почему ничего? Я и говорю, как сели, к месту подрулили, подбегает старший по земле. Вот оно самое странное и показалось…

– Старший странно подбежал? К самолету?

– Я разве сказал – к самолету?

– Слушай, еще раз переспросишь – в ухо дам!

– Не, мы выбрались, нам кучу бумаг писать, вот и пошли на вышку, сдаваться.