Сумрачная дама

Прежде она ничего не слышала об этом городе, но теперь уверенно провела пальцем по карте до маленькой деревеньки далеко на востоке Польши, рядом с границей России. Она прочитала, что у семьи Чарторыйских там много лет было загородное имение. Теперь Эдит сидела, втиснувшись вместе с двумя вооруженными до зубов солдатами на заднее сиденье бежевого автомобиля, который направлялся прямо в это самое имение Чарторыйских.

Она сжалась, стараясь занимать поменьше места. Ей повезло устроиться возле высокого борта машины, с него можно было смотреть, как вокруг разворачиваются польские сельские виды.

Когда поезд прибыл на вокзал в Кракове, солнце как раз только встало, но Эдит до сих пор еще не видела его лучей: пейзаж вокруг был затянут серой мутью – сочетанием сплошной облачности, пыли от развалин вдоль дорог и грязи, которую поднимали шипованные шины Кюбельвагена. На изгибе дороги Эдит успела увидеть, как следом за ними движется вся остальная колонна немецких машин. Конец колонны виден не был. Она слышала, что полевая жандармерия уже заняла дом Чарторыйских. Неужели им нужно еще столько солдат?

На какое-то время виды стали однообразными: множество распаханных, но не засеянных полей, прямые ряды рельсов вдоль дороги. Эдит услышала гудок поезда и повернулась, чтобы посмотреть на проезжающие вагоны. Поезд должен был легко обогнать колонну, но по какой-то причине он двигался медленно – длинная цепочка старых ржавых вагонов еле тащилась по путям. Когда поезд наконец-то догнал Кюбельваген, Эдит увидела, как из одного из узких пыльных окон в стене товарного вагона вяло машет маленькая ручка.

Через минуту в окне показалось лицо молодой женщины с темными, впалыми глазами.

Эдит будто ударило молнией, а сердце екнуло. Она вспомнила, как по вокзалу в Мюнхене шли еврейские семьи, сжимая в руках наволочки, маленькие ящички и авоськи со своими самыми дорогими пожитками. Куда ехал этот поезд – в концентрационный лагерь? Поезд наконец набрал скорость, и ручка исчезла из окна.

Эдит опустила взор на свои сложенные на коленях руки, понимая, что никогда уже не забудет лица этой женщины и затравленного взгляда ее впалых глаз.

Машина наконец свернула на длинную дорогу, вдоль которой шли английские парки и росли высокие, ухоженные ели. В конце этой дороги Эдит увидела огромный песочного цвета дворец. Пелькине. Эдит узнала длинный, симметричный фасад с его окнами и пилястрами, виденный в книгах музейной библиотеки.