Сумрачная дама

Кто-то из них может попытаться с вами связаться, чтобы добыть информацию. Это может быть кто-то, кого вы считаете заслуживающим доверия. Не ведитесь на красивые личики, фройляйн. Следите за тем, что вы и кому говорите.

Внезапно они услышали из-за одного из больших ящиков сдавленный выкрик.

– Heiliger Strohsack![24 - Мать честная! (нем.)]

Все обернулись. Из-за стопок ящиков и рам появился невысокий солдатик в пыльной форме и каске. В руках он осторожно держал завернутый в бумагу пакет; по краям бумага порвалась, и под ней виднелась золоченая картинная рама.

– Смотрите, что я нашел!

15

Леонардо

Флоренция, Италия

Май 1482

За воротами Флоренции чувствую, как сотрясаются в колеях дороги колеса кареты. Поддерживаю деревянный ящик, и он бьется о мое бедро.

Наконец-то. После стольких лет попыток добиться расположения двора Медичи, стольких лет поиска покровителя, стольких лет замирания от страха перед очередным доносом, я наконец-то покидаю Флоренцию, отправляясь навстречу лучшим перспективам.

Позади нас лежат, похороненные на дне одной из этих раскачивающихся повозок с мулами, сундуки, набитые блокнотами, кистями, углем, перьями, красками. Шелковые чулки и халаты, атласные шапки, льняное нижнее белье и моя любимая лиловая бархатная накидка. Мне говорили, что в Милане холодно.

Я смотрю на седовласого мужчину, сидящего на вышитых плюшевых подушках напротив меня. Это один из нотариусов Лоренцо Великолепного.

Он скорбным взглядом взирает на то, как за окном кареты высокий терракотовый купол нашего собора становится все меньше. Рядом со мной напевает себе под нос мой прекрасный юный друг, певец Атланте Мильоротти. Великолепный не ошибся с выбором, думаю я. Мы, без сомнений, произведем впечатление на миланский двор. Говорят, что миланцы стараются подражать нам, флорентинцам, в речи и манере одеваться.

Я настоял на том, чтобы взять с собой в карету блокнот и свежую палочку угля – делать наброски всех видов, которые приглянутся мне во время путешествия.

И ящик. Конечно его надо было взять в карету! Я сконструировал деревянное вместилище и набил его соломой, чтобы перевезти лиру – дипломатический дар от Великолепного для Людовико иль Моро, регента Милана. Ящик нельзя выпускать из виду.

Сама лира – это просто чудо, скажу без ложной скромности. Я отлил ее из чистого серебра в форме лошадиной головы.