Похищенная синьора

Ну и где он пропадает на этот раз? Недавно она уже пыталась его расспрашивать, почему он так поздно приходит домой, но брат отвечал уклончиво. Вернувшись в спальню, девушка зажгла лампу на столике между кроватями и краем глаза увидела на подушке Марселя что-то белое. Оказалось, это сложенный пополам листок бумаги с ее именем, написанным небрежным почерком Марселя.

Через минуту Анна, хватаясь за кованые перила, уже бежала вниз по ветхим ступенькам. На пороге комнаты у основания лестницы ее поджидала мадам Бродёр – решительно заступила дорогу, скрестив руки на груди.

Консьержка была в сером домашнем латаном халате, который всегда носила на дежурстве, как униформу; от вечно хмурого выражения лица по бокам рта у нее пролегли глубокие, резкие морщины.

– Что, тоже куда-то намылились посреди ночи, мадемуазель? Как и ваш братец?

– Вы видели Марселя? – запыхавшись, шагнула к ней Анна.

Консьержка кивнула:

– Пару часов назад. Разбудил меня еще до того, как вы явились, мчался по ступенькам с диким топотом, закинув на плечо вещмешок.

 – Она покачала головой. – Наверняка вляпался опять во что-то дурное, а?

Анна на секунду прикрыла глаза, но на провокацию мадам Бродёр не поддалась. Стало быть, Марсель ушел с вещами. Анна уже со счета сбилась, сколько раз ей приходилось вытаскивать брата из разных передряг, но старухе консьержке она ничего не ответила – молча прошла мимо нее и направилась к выходу на улицу.

– Но вы-то вроде приличная девушка, – бросила ей в спину мадам Бродёр, – не то что ваши родственнички.

По их кривой дорожке не пойдете? Мадемуазель!…

* * *

Торопливо шагая к Монмартру, Анна старалась унять всполошенное сердце. В конце концов, Марсель пытается сбежать не в первый раз. Она помнила, как в детстве – в раннем детстве, когда ей еще приходилось подниматься на цыпочки, чтобы повернуть дверную ручку, – они с братом играли в крошечном саду возле их многоквартирного дома. Она отвернулась на секунду, чтобы напоить воображаемым чаем из шляпки желудя своего плюшевого зайца, а когда повернулась обратно, Марсель исчез.

Уже тогда Анна знала, что звать на помощь Кики бесполезно. Теперь ей казалось странным и смешным, что двое малышей обращались к родной матери, произнося ее сценический псевдоним. В те годы они даже не знали ее настоящего имени, лишь много позже выяснилось, что мать зовут Анриетта. Но все взрослые вокруг называли ее только Кики – немудрено, что и для детей это стало вполне естественным.