Похищенная синьора

 – Дольче сказала мне, что ты…

Тут он обернулся, взглянул на нее пронзительным взглядом, и она осеклась.

– Ты живешь у Джокондо, – резко бросил Стефано из дальнего угла.

Беллина, сглотнув, уставилась на грязный подол собственной юбки.

– Я могу объяснить, – начала она, и Стефано неспешно двинулся к ней. – Когда Лиза вышла замуж за Франческо, ее отец велел мне последовать за ней, чтобы и дальше заботиться и…

Беллине отчаянно хотелось, чтобы он отвел взгляд, тем самым дав ей перевести дыхание, обрести смелость.

Но в следующий миг Стефано оказался прямо перед ней, взял ее за руку, и она задохнулась. Прикосновение теплой, загрубелой руки невозможно было вынести. От него пахло немытыми волосами, прибрежным речным илом, золой от костра.

– Я понимаю, – проговорил он.

Его глаза, необычные, завораживающие, похожие на два отполированных кусочка янтаря, как те, что лежали в шкатулках с драгоценностями у Лизы в спальне, были устремлены на нее, на Беллину, изучали ее лицо. Она почувствовала жар, прокатившийся по венам, увидела, как дрогнули его ноздри.

– Это Божий промысел, я уверен.

– Божий промысел? – воспряла Беллина.

– Это Он привел тебя в дом богатого купца, который к тому же известен как сторонник Медичи.

Мысли Беллины метнулись к Лизе и ее малым деткам, к Бартоломео с ангельским личиком. Она не желала вреда никому из них.

– Медичи сделали Франческо богачом, – продолжал Стефано, заглянув ей в глаза – столь глубоко и проницательно, что Беллина с трудом сглотнула, будто в горле у нее застрял ледяной камушек.

– Они ничего дурного против нас не умышляют, – вымолвила она, утешая себя тем, что это может оказаться ложью лишь отчасти – Лиза политикой не интересовалась совершенно, хотя помыслы Франческо могли быть иными. Беллина заставила себя снова взглянуть в лицо Стефано. – Честное слово… Я никому ничего не рассказывала о том, что слышала здесь, даже Лизе. Все держу в строжайшей тайне…

Стефано качнул головой:

– Ты не поняла. Я не пытаюсь выведывать твое отношение к ним.

Но ты можешь нам помочь больше, чем кто-либо.

– Я?

– Твое нынешнее положение выгодно для общего дела. Мы рассылаем отряды наших юных последователей по домам богатеев с требованием выдать предметы роскоши для сожжения на большом костре, который возгорится на Пьяцца-делла-Синьория[22 - Пьяцца-делла-Синьория – площадь во Флоренции перед зданием Синьории, т. е. правительства Флорентийской республики, которое размещалось в Палаццо-Веккьо.].