Мор

Лицо всадника приближается, и я невольно замечаю, что верхняя губа у него, оказывается, более пухлая, чем нижняя.

Не говоря ни слова, он относит меня в туалет и сажает на унитаз, не обращая внимания на то, что на мне до сих пор штаны. Я трогаю ткань. О, да это не мои, а бабушкины джинсы: широкие, с высокой посадкой, настоящие джинсы для толстой деревенщины.

Это значит…

Фу.

Всадник снова видел мои дамские штучки.

Он нависает надо мной.

– Попытаешься снова сбежать…

– Ладно, ладно, – перебиваю я.

 – Никуда я не денусь.

Мор хмурится, выходит из туалета и прикрывает за собой дверь. Он, видимо, понимает, что бежать я не в состоянии, иначе вряд ли оставил бы меня здесь одну.

Или так, или он уверен, что просто снова подстрелит тебя, если опять попробуешь дать деру.

Спустив за собой воду, я плетусь в ванную.

– Мор! – зову я после того, как, не с первой попытки, тяжело навалившись на раковину, все-таки добиваюсь своего и ополаскиваю руки.

Как только он подходит, я без сил падаю ему на руки.

На этот раз, обнимая его за шею, я даже не чувствую унижения, настолько я жалкая и измученная.

– А мне казалось, ты запретил мне спать, – говорю я, когда он кладет меня на кровать.

Он так близко и смотрит в упор, а глаза у него хрустально-голубые. Цвета неба в ясный день. А на голове корона – зловещее напоминание о том, кто он такой.

Небесные глаза сужаются в щелки, а углы губ, и так-то уже недовольно надутых, ползут вниз.

– Не заставляй меня пожалеть о своей доброте.

Я не успеваю ответить, он выходит из комнаты, и я снова остаюсь одна.

Проходит два дня, прежде чем я чувствую в себе силы самостоятельно встать с кровати.

Все это время Мор кормил меня (судя по тому, какую еду он выбирал, он понятия не имеет, чем питаются люди) и водил в туалет и ванную.

Другими словами, я замечательно провела время.

Нет.

Когда рядом со мной не было всадника, я все время проводила одинаково: спала.

Спала и видела странные сны. В них были мои родители, где-то рядом, но я не могла их коснуться. Они что-то шептали, порой кричали, а под конец тихо покашливали и скрывались из виду.

И вот я выползаю в коридор на дрожащих ногах, в полном восторге от того, что снова могу ходить. Не то чтобы я в норме – до этого еще как до Луны. Все болит, и вставать еще рановато, но мне нужно в туалет, а каждый раз сообщать об этом Мору мне надоело.