Мор

Смотрю вниз на то, что он протягивает. Мне нужно время, чтобы сообразить, что это бинт.

Бинты. Он хочет сделать мне перевязку.

У меня вырывается судорожный вздох, больше похожий на плач. Ладно, я и правда всхлипнула. А плач переходит в истерический смех, который никак не получается унять. И я уже хохочу, хотя по щекам струятся слезы, и я уже сама не уверена, смеюсь я или плачу, потому что…

Потому что.

Потому что, господи ты боже мой, я стреляла в человека, я подожгла его и даже сейчас меня жестоко мутит при мысли о том, что я способна сделать такое, хоть бы даже и с Всадником Апокалипсиса.

Но на этом кошмар не закончился. Меня связал и заставил бежать следом все он же – бессмертное существо, которое, как я считала, я убила, то же существо, что убивает всех нас. А потом он волоком тащил меня, и у меня рука выскочила из сустава, а спину как будто изорвали в клочья – не говоря уж о ногах, – а еще я увидела человека, умиравшего чудовищно мучительной смертью. И я была готова к тому, что надо мной надругаются, что этот кошмар не закончится, ведь Мору, этому бессердечному психопату, мало того, что он уничтожает жизнь на своем пути. Ему нужно снова и снова наказывать меня в назидание другим.

Я больше не плачу – впрочем, я даже не уверена, что могу назвать это просто плачем. Это были настоящие рыдания, как будто мой разум пытался смыть все пережитое.

– Надеюсь, тебя это радует, – выговариваю я сквозь снова хлынувшие слезы.

– Разумеется, – безрадостно отзывается Мор. – Возьми.

Он передает мне бинт. Все еще не в силах успокоиться, беру его и начинаю обматывать вокруг талии, потом возвращаю назад. Мы повторяем эти движения снова и снова, пока все раны не оказываются под свежей чистой повязкой.

Я вытираю глаза, прокашливаюсь и пытаюсь взять себя в руки.

Глубоко дышу.

Все будет хорошо – или не будет, но это тоже хорошо.

Решив, что окончательно успокоилась и смогу говорить, я обращаюсь к Мору.

– Спасибо за все, что ты делаешь, но, если раны не промыть, в них может попасть инфекция, – а может и не попасть, но все равно это риск.

Думаю, я просто должна быть благодарна ему за эту крупицу доброты.

– Это необязательно, – отвечает всадник.

– В каком смысле необязательно? – переспрашиваю я, пытаясь понять, что он имеет в виду.

– Твои раны не загноятся.

Я сильнее разворачиваюсь, чтобы увидеть его лицо.