Война

Несколько секунд мы едем в тишине, Война оглядывает окрестности, а затем спрашивает:

– У тебя есть семья?

– Была, – отвечаю я через силу. – Но тебе это и так известно, правда?

Всадник был у меня дома. Я предполагаю, что был – ведь он собирал мои инструменты. Он видел фотографии на стенах: родители, мы с сестрой в детстве.

– Что случилось? – интересуется он.

Вы случились! Ты и другие!

Я опускаю глаза, смотрю на свой браслет. Ничего особенного, всего одна бусина на кожаном шнуре – красная нить, на которой он был изначально, давно порвалась.

Но этот простенький амулет – последний подарок, который я получила от отца. Он должен был защищать меня от бед.

– Мой отец погиб, когда явился ты и другие Всадники.

Они с коллегой-профессором переходили улицу, возвращаясь в университет после обеденного перерыва. Их сбил автобус.

– Мать и сестра…

Выстрелы оглушают. Мы втроем бежим из города с рюкзаками за спиной. Тогда нам повезло. Но потом… эта лодка, эта жуткая лодка…

– Давно, задолго до твоего появления здесь, в Новой Палестине, шла война.

 – Война бушевала все время, что люди жили в этом уголке мира. – Мы бежали и…

Я чувствую на себе взгляд Всадника, ждущий, требующий продолжения, но я не могу говорить. Эта недавняя потеря причиняет гораздо больше боли.

– Их тоже больше нет, – я качаю головой.

Мы едем по пустынной дороге на запад, удаляясь от Иерусалима. Вокруг так тихо, будто у самой земли нет слов, чтобы описать то, что здесь произошло. Кидаю взгляд через плечо в надежде увидеть, что где-то за нами движется остальная процессия, но последние двадцать минут нет даже намека на ее существование.

– Они следуют за нами, – раздается голос Войны.

Не знаю, успокаивает он меня или предупреждает – возможно, и то, и другое.

– Как ты заставляешь их идти за собой? – спрашиваю. – В бою, а не только сейчас.

Одной клятвы верности недостаточно, чтобы заслужить преданность армии, особенно после тех зверств, свидетелями которых все мы стали.

– Я не заставляю, – говорит Всадник. – Я не стремлюсь заслужить их преданность. Моя миссия – судить их сердца.

Ответ звучит… по-библейски. Тревожно.

– А что насчет моего сердца? – спрашиваю я. – Ему ты уже вынес приговор?

Взгляд Войны останавливается на мне, и он мягко отвечает:

– Твое сердце для меня загадка. Но скоро мы узнаем правду.

Глава 8

На горной дороге ни души, это начинает настораживать. Мурашки пробегают по коже.