Война

Твоих речей я не боюсь, а вот тебе моих стоит остерегаться. Ибо я говорю: ты моя жена, ты подчинишься моей воле и станешь моей во всех смыслах этого слова еще до того, как я уничтожу этот мир.

И все вернулось на круги своя. Война в своем шатре, я – в палатке, и между нами целый лагерь, почти пять тысяч человек.

Мы не виделись со вчерашнего дня, с тех пор как армия Войны нагнала нас. Всадник тут же с головой ушел в разговоры с Фобосами – видимо, планирует, как уничтожить всех в еще одном городе, на который они положили глаз.

Что же касается меня и остальных жителей лагеря… мы обустраиваемся на месте, будто разнашиваем новую обувь, тесную и неудобную. Хотя, подозреваю, так кажется только мне.

Палатку и вещи мне вернули еще вчера, вместе с потрепанным романом и кофейным сервизом, доставшимися мне в наследство от предыдущего жильца. Мне даже вернули мои ветки. Я почему-то была уверена, что они канут в небытие.

Подхватываю свою брезентовую сумку, которую Война принес несколько дней назад.

Переворачиваю ее, вываливаю на пол содержимое. Я роюсь среди инструментов в поисках того, чем можно снять кору, и случайно задеваю пальцами что-то странное, чему не место в этой сумке. Отодвигаю инструменты и вдруг вижу под ними знакомую металлическую рамку. А в ней – фотография. Мама, отец, сестра и я.

С моих губ срывается тихий всхлип. Я благоговейно поднимаю рамку. Моя семья… Горло сжимается, когда я касаюсь веснушчатого лица Лии, моей сестры. На фотографии они с матерью моложе, чем в моих воспоминаниях, – как и я сама.

Но это последний семейный снимок, на котором мы все, вчетвером. Еще живы мама, отец и сестра, и я сижу вместе с ними. С этой фотографией ко мне будто вернулась часть меня самой. Без нее я, наверное, забыла бы их лица.

Я замечаю, что плачу, только когда соленая капля падает на стекло.

Почему Война захватил и фотографию? Случайно? Он не кажется особо сентиментальным. Или это была попытка задеть меня? Если так, то она провалилась.

С улицы доносится ритмичный бой барабанов.

Я уже начинаю узнавать сигналы и могу отличить барабанный бой перед началом казни от праздничного и боевого. Сигнал, который я слышу, означает, что нам хотят сделать объявление. Прерывисто вздохнув, осторожно кладу в фотографию и выхожу из палатки. Следом за толпой направляюсь к центру лагеря. В этом лагере все устроено так же, как и в предыдущем, так что я знаю, куда идти.

Война со своей гвардией уже на месте, стоит на помосте.