Война

Тело погибает, и вместе с ним – все земные мечты и надежды. Он упускает из виду тот факт, что жизнь ценна сама по себе.

Я отступаю на шаг.

– Зачем ты звал меня?

– Ты не должна беспокоиться о сражении, которое произойдет завтра, – говорит он. – Ты останешься в лагере, в моем шатре. Здесь есть все необходимое.

Надо же! Значит, убивать других Война готов, но только не меня. Оказывается, он не хочет, чтобы его жестокость коснулась его «жены».

Просто выжить мне теперь недостаточно.

– А что, если я хочу пойти?

Война прищуривается.

Смотрит слишком долго и пристально, и я заставляю себя не ежиться под его взглядом.

– Что ты задумала? – спрашивает он.

– Почему это тебя волнует? – возмущаюсь я. – Что я могу такого сделать?

– Умереть, например.

– Если ты уверен, что меня послал тебе Бог, то Он меня и заберет. Или ты сомневаешься?

Губы Всадника кривятся:

– Не дразни меня, жена. Это ничего тебе не даст.

– Разреши мне пойти.

Чтобы я смогла перебить твоих приспешников.

Война не отвечает, и я перевожу взгляд на его губы. Есть и другие способы убеждения… Я знаю, что Всадник хочет меня поцеловать. Жаждет этого и, несомненно, большего. Адреналин вскипает в моей крови от одной только мысли об этом.

– Пожалуйста, – настаиваю я, пытаясь уговорить его при помощи слов. – Вполне логично, что твоя… – я запинаюсь, прежде чем продолжить: – Твоя жена должна сражаться вместе с тобой.

Всадник внимательно смотрит на меня, но, могу поклясться, мои слова заставляют его колебаться.

Война смотрит на мои губы так же, как я смотрела несколько секунд назад на его.

Победа почти у меня в руках, нужно только…

Не позволяя себе передумать, обвиваю руками шею Всадника, запускаю пальцы в его темные волнистые волосы. Почему-то я была уверена, что они жесткие на ощупь – как и сам Война, – но нет, они мягкие. Очень мягкие. В ответ на мое прикосновение глаза его едва заметно расширяются.

Привстав на цыпочки, прижимаюсь к его губам. Поцелуй завершается, едва начавшись, – не уверена, что это мимолетное прикосновение вообще можно назвать поцелуем.

Однако Всадник замирает, будто пораженный громом. Пораженный и чертовски голодный.

Моя рука соскальзывает с его шеи, пятки вновь касаются земли.

– Получишь еще один, если согласишься взять меня с собой.

Война окидывает меня взглядом, в его глазах горит желание.

– Я знал, что от тебя стоит ждать неприятностей. – Он отводит глаза и потирает рукой подбородок.