Избранное. Том 2. Историческое и настоящее

«Роман «Евгений Онегин» «почти весь был написан в моих глазах, – вспоминал тригорский приятель поэта Алексей Вульф. – Так я, студент Дерптский, явился в виде геттингенского под названием Ленского. Сестрицы мои суть образцы его деревенских барышень, и чуть ли не Татьяна одна из них».

Общение с тригорскими друзьями, наблюдения за жизнью других окрестных помещиков давали поэту «краски и материалы для вымыслов, столь натуральных, верных и согласных с прозою и с поэзиею сельской жизни России» отмечал его давний, верный друг А.

 И. Тургенев.

Впечатления русской природы, обаяние древней псковской земли с ее «благородными курганами» и городищами, общение с крестьянами, с крепостной крестьянкой нянею – «все волновало нежный ум» Пушкина, способствовало постижению души русского народа.

В последний раз поэт приехал сюда в апреле 1836 г. на несколько дней по печальным обстоятельствам: хоронил в Святогорском монастыре умершую в Петербурге мать Надежду Осиповну Пушкину.

Потом же в монастыре договаривался, и выкупал место для следующего члена их семьи, к сожалению, так получилось, им стал сам поэт.

И похоронен он рядом со своей матушкой, прожив всего половину своей тяжелой жизни, униженный званием «камер-юнкер», низшим чином его императорского двора, пожалованным вседержавным, бездарным царем, любителем женских юбок.

Сопровождать тело поэта Николай Первый повелел Александру Тургеневу, приятелю Александра Сергеевича. Единственным по-настоящему близким к Пушкину человеком оказался его слуга Никита Козлов – «дядька», который был приставлен ещё к мальчику Саше и находился рядом с барином всю жизнь.

Тургенев так описал процессию: «Я с почтальоном – в кибитке позади тела. Жандармский капитан впереди покойного. Дядька стал на дрогах и не покидал его до самой могилы. Морозы в тот год стояли лютые. А Никита как встал на задок возка, припав головой к гробу, так и застыл». Жандарм Ракеев вспоминал: «Смотреть было больно, так убивался. Не отходил почти от гроба, не ест, не пьёт».

До Святых Гор домчались всего за 19 часов, благодаря подорожной, выданной самим императором: кортеж мог не останавливаться на каждой станции, а ехать «поспешно». 5 февраля вечером прибыли в Святогорский монастырь. Похороны состоялись 6 февраля в 6 часов утра. Тургенев вспоминал: «Немногие плакали.

Я бросил горсть земли, выронил несколько слёз. Предложили мне поехать в Михайловское. Мы вошли в домик поэта… Всё пусто. Дворник, жена его плакали».