Запах пепла

Он сам будет заниматься? С родителями беда, им не потянуть… Похороны, да надо же еще привезти его…

– Какие родители? – подняла секретарша незамутненный взгляд, – Чего не потянуть? Кого хоронят-то?

– А вы… ты не слыхала?! Борис, Боря умер! Позоров, Шацкий, Борька!!!

– Борис Аркадьевич? Боря… умер?! Как умер? Когда, где, почему? Или его….

Ответить Светка не успела. Широко шагая и вальяжно неся на плечах распахнутое (роскошное, невольно отметил цепкий женский взгляд) пальто, явился хозяин кабинета.

– А-а, ты. Могла бы позвонить. Ну, зайди.

Сесть он ей не предложил, и вместо дружеского сопереживания, сочувствия, предсказуемого недоумения и даже где-то горя, ведь не стало давнего друга, однокашника, собутыльника наконец – вывалил на голову кучу осязаемо холодной, слизисто-липкой словесной дряни. Лучше бы вовсе промолчал или плюнул в лицо.

– Ты, полагаю, по поводу матпомощи, типа на перевозку, поминки?

– Гриша, ты о чем? Почему – матпомощи?

– Ну так имей в виду, можешь записать – повторять не буду.

– Я…

– Ни-че-го! Где он был, куда и за каким хреном летал – не знаю и знать не хочу.

– Он летал в…

– Дальше. Официально Борис Шацкий, он же Позоров, согласно приказу по редакции, у нас уже не работает.

Михайловская, ощущая странное головокружение и пустоту в груди, кивнула.

– Значит, он отдал Богу душу, будучи самостоятельным, безработным и так далее, но никак не сотрудником и тем более не специальным корреспондентом возглавляемой мною газеты.

– Тем более… – у нее не нашлось своих слов, получилось некое избирательное эхо.

– Вот именно. Следовательно, оснований для отчисления редакцией каких-либо сумм на перевозку тела, его погребение или кремацию, выделение участка, изготовление памятника, равно как и прочих процедур, связанных с кончиной упомянутого гражданина, не имеется.

– Равно и прочих. Гражданина… Ты кончил? – приходя в себя и намеренно коверкая фразу, произнесла Светка непослушными губами, – Ну и козел!

О самом существенном, по-настоящему важном и разговор заводить не стала.