Пробуждение

Максим то, заливаясь от смеха, травил свежие анекдоты, то внезапно умолкал, уставившись в одну точку. Елена Михайловна настаивала, чтобы Максим остался у них, пока изучает книги. Даша, вторя своей маме, сложив в молении руки на груди, уговаривала остаться Максима, но он понимал, что на изучение материалов уйдет не неделя-другая, а гораздо больше времени, и не желал стеснять домочадцев.

– Хорошо, в таком случае я попрошу своего знакомого, который многим мне обязан, отвезти тебя на машине в Москву. И не спорь, – Елена Михайловна властно подняла руку навстречу привставшему было Максиму.

 – Если дед боялся держать их даже дома и прятал в глухой стене, то перевозить их в поезде тем более опасно. И пообещай мне сообщить о себе по приезде и, вообще, не забывать нас.

Елена Михайловна отвернула голову куда-то вверх и вправо, глядя в точку под гардиной. Как бы она ни старалась сдержать слезы, они потекли только еще стремительней. За окном раздался звук тормозов. Елена Михайловна, узнав скрип тормозов старой «Волги», который было трудно перепутать с наводнившими город иномарками, удовлетворенно произнесла: «Миша приехал».

Максим скептически посмотрел на транспортное средство, еще пятнадцать лет назад считавшееся прерогативой особо важных персон, и аккуратно задал Елене Михайловне актуальный вопрос:

– А ему доводилось ездить на дальние расстояния на этой машине?

– Не волнуйся, Максим: у Михаила машина в хорошем состоянии.

Максим обнял ее, и Даша, не сдержавши слез, бросилась к ним. Утром Максим сел в потрепанную «Волгу» и поздно вечером он был уже у себя дома.

Глава 5. Волхование

Вот уже шесть недель Максим корпел над древними книгами. Многое было новым, многое – непонятным, что-то пришлось переводить, тратя уйму времени на несколько предложений. Толстенная книга представляла из себя древнеславянские веды

, повествующие о событиях от Крещения Руси и в глубь веков на тысячи лет. Описанное в книгах выглядело шокирующим и никак не сочеталось со знаниями истории, усвоенными сначала в школе, а затем – в универе.

Максиму часто по роду профессионально изучающего историю человека приходилось сталкиваться с фактами фальсификации истории, но такой сенсационный документ, открывающий целый мир на белом пятне русской истории, ему приходилось видеть впервые.

– Хотя, чему я удивляюсь? – озадаченно чесал затылок Максим. – Вся история человечества – наглая фальсификация, преследующая цель защищать и облагораживать лелеемую систему.