Пробуждение

Мысли неслись по кругу, как скакуны: «Почему Дедята не разрешает видеться с Боженой? И почему он до трясучки был зол? Что сейчас происходит в Москве? Дима рядом с ним в его квартире? Может, тело Максима исчезло, и Дмитрий ударился в панику? А если не исчезло, то что с ним? Сон? Кома? А вдруг примут за умершего? И как надолго он здесь останется? Как назад вернется? И что делать, если здесь Божена?».

Ложе казалось непривычно жестким, несмотря на толстую рогожу, и Максим, напрасно прокрутившись много часов в поисках сна, оделся и вышел на улицу.

Уже светало, над рекой сгустился легкий туман. В городе уже не было прежнего гама, и только утреннее щебетание пичуг из близко расположенного леса наполняло тишину. По периметру города располагались сторожевые башни. Максим бегло оглядел доступные взгляду башни и убедился, что в каждой на боевом посту находятся по два воина.

Напев сам всплыл вдруг в голове:

Пройдет товарищ все бои и войны,

Не зная сна, не зная тишины.

Любимый город может спать спокойно

И видеть сны, и зеленеть среди весны.

Эту песню военных лет в исполнении Марка Бернеса очень любили слушать его родители, а отец так вообще виртуозно владел баяном и эту песню напевал часто.

«Если здесь зависнуть надолго, то и курить бросишь и про «Абсолют» забудешь. Санаторий, блин», – выругался Максим, страстно возжелав выкурить утреннюю сигаретку. Поняв, что лучшее занятие сейчас – это сон, он недовольно ретировался обратно в келью.

– Глеб, вставай, – зычно скомандовал Дедята, громко шаркая сапогами по полу.

 – Князь нас ожидает.

– Князь? Он все знает?

– Что знает Князь, знаю я. Что знаю я, знает и Князь. Расскажешь ему, что мне сказывал.

Максим и Дедята направились в терем Князя, пересекая площадь, уже наполнившуюся разным людом.

В палаты княжеские их впустили двое дружинников, стоящих у врат, и Князь жестом указал воинам выйти за ворота, оставшись наедине с гостями.

– Княже, – отбив поклон начал Дедята, – послушай Глеба, что он расскажет.

Да не суди строго.

Максим изложил Князю то, что накануне рассказывал Дедяте. После долгой паузы, сопровождавшейся раздумьями, Князь наконец нарушил тишину:

– Владимир сватается к моей дочери Рогнеде. Он сейчас из-за моря вернулся, от варягов. В Новгороде сел.

Кровь ударила в лицо Максима.

– Как ваш город называется?

– Сей град называют Полоцк, – ответил Жрец.

– Боже мой! – схватился за голову Максим. – Боже мой!

– Говори! – приказал Князь.