Пробуждение

Владимир пнул остывающий труп Рогволода и торжественно произнес:

– Могли бы мы с тобой, Рогволод, вдвоем Русью править, но ты перечить мне смел. А теперь один я на Киев пойду. Один Русью править буду, и Ярополк мне не помеха!

С этими словами Владимир вскинул меч в небо, и дружина ликующим ревом ответила ему.

Воевода Добрыня построил свою дружину, отдавая команды десятникам и сотникам.

– Сейчас город прочесывать будут, дозоры выставлять. Слушай, Глеб, как ворота капища заскрипят, схорониться нам наскоро треба, – внимательно глядя на развод дружины, сказал Дедята.

И впрямь, один десяток воинов, отделившись от остальной дружины, направился в сторону капища.

– Хоронимся, – скомандовал Дедята и друзья скрылись в тайном чулане. Очутившись в полной темноте, Максим слышал, как Жрец задвигает невидимые его глазу засовы.

– Будем сидеть в полной тишине, пока все не стихнет, и ворог не уснет. Они из города уйдут еще не скоро, а уйдя, оставят тут часть дружины. Бежать надо на рассвете, иначе поздно будет.

Есть из города лаз, о котором знал Князь покойный, я да воевода Рагоза. Если вороги Рагозу живым взяли, то выпытывать будут, где потаенные входы да выходы с города. Нам их нужно опередить.

– А мы здесь не задохнемся? – спросил Максим, подразумевая очень маленькие размеры тайника, ширина которого, на его взгляд, была немного больше полуметра и длина во всю стену, метра три. Друзья стояли близко-близко, чувствуя дыхание друг друга.

– Не задохнемся, – приободрил молодежь Жрец, хотя испарина тут же начала покрывать его тело, – тут отдушина есть.

Глаза попривыкнут – увидишь. Цыц, похоже, у нас гости непрошеные.

Донесся стук ворот капища и топот сапог.

– Левша, а ты во время осады, гляжу, больше обоз охранял. Благодаря догляду твоему ночь обещает быть не голодной, – дружинники громко захохотали.

Послышался скрип лестницы и хлопанье дверьми второго этажа. Божена, охваченная страхом, сжала руку Максима. Ее руки были влажные от испуга. Он не удержался и, прижав ее к себе, поцеловал, чувствуя, что в этот миг он отрешился от нависшей смертельной опасности, от запретов Жреца, который сейчас все равно ничего не видит.

Разум Максима сейчас спал, и все его мысли занимала только она. В объятиях Максима Божена расслабилась, и казалось, что нервная дрожь, еще минуту назад колотившая ее, куда-то исчезла.

– Нет никого! Журба, идем дальше. Нам избы по правую руку от площади все еще осмотреть надо!

– Торопишься.