Пробуждение

Приготовить к бою войско, проверить арсенал оружия, усилить дружину мирянами, – перечислял напрашивающиеся меры Дедята, но по отрешенному взгляду Ярополка было видно, что этот ответ лежит на поверхности, и он просчитывает ситуацию глубже.

– Дружина предана воеводе. Как бы не было хуже. И потом, стоит ли оскорблять его недоверием, принимая сон прозорливца как явь.

– Либо поверь прозорливцу, либо смерть свою примешь скорую. Не для того мы к тебе из Полоцка бежали, чтобы скоморошничать! – оскорбился в ответ на слова Ярополка Дедята.

– Добро. Доверюсь тебе, Дедята. Многое ты для батюшки моего сделал. Зыба!

В хоромах княжьих появился статный воин, в годах, со шрамом, проходящим от виска до подбородка правой стороны лица. Суров с виду, крепок телом. От него веяло ощущением, что прошел он огни и воды.

«Личная охрана князя», – подумал Максим.

– Зыба, возьмешь под стражу Блуда. Старшим над дружиною встанет Гамаюн, – распорядился князь.

Зыба непонимающе вылупил глаза на князя, но, быстро придя в себя, уточнил приказ:

– Чем Блуду объяснить княжеский приказ?

– Ничем.

– Спасибо, княже, – откланялся Дедята, да и Максим от него не отставал, уже имея опыт общения с князьями. – Прости дерзость мою, разреши в баньке попариться с дороги. Русский человек без бани все одно, что соловей без песни.

Ярополк одобрительно кивнул Зыбе, и путники, оставив покои князя, удалились.

Баня оказалась на редкость хороша, просторна, с многоярусными пологами, пахнущая свежей липой и кедром. Дедята хлестался, будто его изъедала стая комаров, а потом с гуканьем и фырканьем плюхался в холодную купель. Первый раз Максим видел в старике озорного мальчишку, которому неведомы никакие заботы.

– Иди сюды, Глебка, нахлещу так, что уснешь как мертвый, и никакая Божена тебя не поднимет, – сказал Дедята и захохотал как конь, хлеща Максима еще неистовей.

Божена осталась в опочивальне, и мужчины с пониманием отнеслись к ее желанию попариться в бане после них.

После бани гостей потчевали черной икрой, осетрами, бараниной, мягкими ароматными хлебами и медовухой, пришедшейся Максиму весьма по вкусу. Надо сказать, что к осетрам и икре путники не притронулись, потому что рыба в пути до Киева им осточертела, а вот медовуху после бани выпили всю.

– Что предпримет Ярополк, как ты думаешь? – засыпая, спросил Максим у Дедяты.