На гиперскорости

Почему мы должны заниматься дипломатией, Джон? Эти люди уничтожили мою семью и обложили нас непомерными налогами, а мы надеваем деловые костюмы и выступаем перед ними в зале собраний.

Она опустила голову, обхватила ноги и уперлась лбом в колени. У Твиглроута защемило сердце – на долю этой девочки выпало слишком много страданий. Они посидели немного в тишине, потом Сильвия посмотрела прямо на учителя. Ее миндалевидные карие глаза светились отчаянием и яростью.

– Но ты-то меня понимаешь, Джон? – спросила она.

 – Скажи, ты понимаешь меня?

– Конечно, Сильвия, – сказал он. – Конечно, понимаю.

Она не видела в нем злости. Сочувствие, сожаление, может еще обида, но злости не было. Холодной, расчетливой, как у голодного волка, готового рвать глотки и пить черную вражью кровь. Может, он постарел и его место теперь за столом переговоров? Что же, пусть так.

Она достала медальон, который висел на шее на тонкой платиновой цепочке. Привычно покрутила в руках. Он был выполнен из редкого драгоценного сплава, перламутрово-серебристый, в форме раковины.

Отец подарил его за месяц до смерти. Сильвия раскрыла медальон. На полированных внутренних стенках светились голографические изображения родителей. Они хитро улыбались и смотрели прямо в камеру, словно что-то замышляя. Она помнила, что с такими лицами они, бывало, подкрадывались к ней и начинали щекотать и целовать, а она хохотала и брыкалась, пытаясь отбиться. С тех пор прошло семнадцать тяжелых лет, и она ни разу не сняла медальон. Это был осколок детства, единственное в мире, что она боялась потерять, не считая Твиглроута.

– Слушаю, – послышался голос учителя.

Сильвия и не заметила, как включился коммуникатор. Учитель нахмурил темные кустистые брови, провел рукой по волосам. Не таким ослепительным, как у принцессы, но тоже белым – Первый Рыцарь был потомком знатного рода защитников дворца Императора.

– Они хотя бы успели передать данные? – спросил он, прижимая сухие губы к микрофону.

Твиглроут отключил коммуникатор. Сильвия знала, что выдержки старому рыцарю не занимать и его растерянный вид и морщины на лбу скорее всего означали, что известия крайне печальные. Она не удивилась. Других вестей не было уже очень давно.

– Ходатайство не прошло, – сказал он, тяжело поднимаясь с камня. – Стражи требуют немедленного урегулирования конфликта с Тоухом.

– Придется готовиться к трудным переговорам? – спросила Сильвия и тоже встала.