Ошибка сказочника. Школа Бессмертного

Он запретил ей даже думать об этом, но она не могла не думать. Что бы ни придумал Иван, это никак не отменит его отъезд. Он не говорил, но было понятно, что уезжает он надолго. На много месяцев, а может, и лет. Лика не могла представить, каково ей будет всё это время без него. Точнее, могла и именно поэтому всё больше и больше склонялась к тому, чтобы броситься к Марье и всё рассказать.

Да, Иван воспримет это как предательство, зато он останется здесь. Марья не отпустит его. Может, она посадит его под замок, как Ферзя, может, никогда больше не выпустит из дворца.

Но лучше так, лучше хоть изредка, тайком, но видеться, чем рисковать не увидеться больше никогда. А с учётом того, на что намекал Иван, Лика не могла не думать, что это может случиться.

В конце концов, может быть, Марья услышит её мольбы, поймёт, что они с Иваном не могут друг без друга. Если она и вправду любит Ивана, должна же желать ему счастья. А если его счастье с ней, с Ликой? Неужели Марья будет противиться? Ведь не злобная же она ведьма, должна войти в положение.

Пусть разрешит им с Иваном быть вместе, а он тогда откажется от борьбы за власть. Лика уговорит его, она убедит его, что это лучший выход. И все будут в выигрыше, и никому никуда не надо будет ехать и ни с кем воевать.

Лика обдумывала своё решение и едва заметила в рассеянности, как Иван сел рядом.

– Ты чего? – немного удивлённо спросил он.

– А? – замешкалась она и смущённо махнула рукой. – А, так. Ничего. Задумалась…

– О чём?

– Да так, – Лика судорожно пыталась сообразить, что сказать.

 – Почему Марья до сих пор всех гостей во дворце держит? И сестру, и брата, и Соловья. И даже этого… кагана… не отпустила.

– Это и я хотел бы знать, – процедил Иван, жестом повелев вознице трогать.

Теперь санки царевича шли впереди. Гвардейцы скакали следом, а за ними бодро летела пустая повозка. Если в Ясенево ехали не спеша, никого не сгоняя с дороги, то обратно мчали хорошей рысью. Возница покрикивал на встречные и попутные упряжки, требуя дать дорогу, лихо обгонял жавшихся к обочине крестьянских коняг и пеших путников.

Они въезжали в город через северные ворота. В какой-то момент Лика бросила рассеянный взгляд на одинокую путницу, ковылявшую по обочине, и невольно вздрогнула. Таких страшных, уродливых старух, с таким безумным взглядом из-под рваного платка, она ещё никогда не видела, и Лика испугалась, сама не понимая чего.

– Ты видел? – затеребила она Ивана.

– Что? – рассеянно спросил он, поворачиваясь.