Ошибка сказочника. Школа Бессмертного

 – И ведь она тут одна, Потапов.

– С чего ты взял? – нехотя спросил Потапов, рассёдлывая коней.

– Да ты видел, как она себя держит, как ставит? Замужняя никогда так дела не ведёт, сразу на мужа ссылается. А эта сама всё решает. Одна, одна, сразу видно, – Осецкий хищно щурился на домик.

Потапов неопределённо хмыкнул. Он понимал, куда клонит Осецкий, и ему не хотелось поддерживать этот разговор.

– Непонятно только, чего она тут одна делает? – Осецкий не собирался соскакивать с темы. – Ну, это мы выясним.

Баба непростая, сразу видно.

– Угомонись, Осецкий, – пробормотал Потапов. – Вечно у тебя одни бабы на уме.

Ядвига возвращалась с торбой в руках.

– Н-да-а, – протянул Осецкий, не слушая Потапова. – Непростая, точно. Легко с ней не будет.

Потапов не успел ответить, Ядвига уже подходила. Со смутной досадой он смотрел, как Осецкий забирает у неё из рук торбу, любезничает, расспрашивая и рассказывая о своих подвигах. Ядвига улыбалась, поблёскивая глазами и белоснежными зубами, но о себе рассказывала мало, больше слушала.

Накормив коней, прошли в домик. Плохое предчувствие не оставляло Потапова и когда Ядвига угощала их сытным ужином, поставив, как обещала, бутылку рябиновой настойки.

Он пил мало, больше следил за товарищем. Ему не нравился голодный алчный блеск в глазах Осецкого.

Ядвига, казалось, ничего не замечала. Она постелила им на лавках, задула свечи и ушла в боковую клеть. Осецкий скинул сапоги и растянулся на лавке, весьма убедительно захрапев уже через пару минут.

Потапов полежал минут десять, борясь со сном. Но храп с соседней лавки не прекращался, и он понемногу успокоился. На всякий случай тихонько встал, подошёл к двери в клеть, осторожно надавил. Дверь не поддавалась – видимо, Ядвига заперла на засов.

Окончательно успокоившись, Потапов вернулся на лавку, вытянулся, зевнул и через пару секунд заснул.

Он проснулся от громкого вскрика. Рывком поднявшись и спустив ноги на пол, Потапов прислушался.

Несколько секунд больше ничего не слышалось, и он почти решил, что вскрик ему померещился во сне. Видимо, накрутил себя страхами, вот и…

В маленькое слюдяное окошко проникал слабый утренний свет. Потапов бросил взгляд на противоположную лавку и похолодел. Осецкого не было.

Он рванул к боковой клети. Дверь не поддавалась. За стеной слышались возня и приглушённое бормотание.

– Да не дёргайся, дура! – расслышал Потапов. – Ещё рубль заплачу.