Ошибка сказочника. Школа Бессмертного

Кормили пресным рисом на пару, спаржей с овощами, орехами, варёными яйцами, ячменными лепёшками. Из напитков подавали воду и чай с молоком. Чай был солёным, жирным, и молока с маслом в нём было куда больше, чем собственно чая. Костя даже поперхнулся и выплюнул от неожиданности, когда первый раз попробовал его. Он ему совершенно не понравился, но от однообразия постной пищи соглашался порой даже на этот чай.

Один раз Костя поинтересовался: нельзя ли как-нибудь приготовить мясо? Слуга, принёсший очередную тарелку соевой похлёбки, удивлённо вскинул брови и, как маленькому, объяснил, что на плато Морена не занимаются трупоедством.

Солнцеликие и их приближённые не оскверняют себя поеданием плоти; это удел обитателей нижнего мира, но никак не приближенных к свету. Костя едва сдержался, чтобы тут же язвительно не напомнить, что он-то как раз из этого «нижнего» мира и не собирается приближаться ни к какому свету. Особенно если из-за этого нельзя нормально поесть.

Он понимал, что на фоне всего остального жалобы на еду выглядели бы как-то совсем уж по-детски.

Да и некому было особо жаловаться. Единственный, кто интересовался им, помимо слуг, был Ники. Но еда Ники занимала меньше всего.

Костя до сих пор присматривался к мальчику, так до конца и не определившись со своим отношением к нему. Отношение было сложное.

Ники пришёл к нему на второй день. Сразу представился, объяснил, кто он такой, и потребовал рассказать о себе.

Костя сначала даже опешил от надменности и высокомерия мальчика.

Да, он внук Хранителя и сам будущий Хранитель Лонгира, но всё-таки… Непривычно и неприятно было видеть, как семилетний мальчик держит себя так, словно он намного старше Кости и уж совершенно точно умнее и главнее.

Костя старался сдерживать себя. Отчасти из-за слуг, неизменно сопровождавших мальчика и торопливо выполнявших любые его пожелания и даже намёки, отчасти из-за статуса Ники и его положения.

Ники не был жестоким или капризным ребёнком, он был просто избалован. Уронив платок на пол, он даже не наклонялся за ним, просто протягивал руку.

И сопровождающий слуга тут же торопливо поднимал платок или протягивал новый.

Сначала Костя просто ошалело наблюдал за этим. Потом догадался, что дело даже не в избалованности или высокомерии Ники, а в том, что ему просто трудно что-либо делать. Он был слабым и болезненным мальчиком, ему тяжело было даже наклоняться. И поэтому рядом с ним всегда были слуги, сообразил Костя спустя несколько дней.