Телохранители

– Я поехал, – бросает резко и разворачивается, чтобы уйти.

– Кай, – протягиваю ладонь, но не решаюсь дотронуться до его плеча, чувствую, что он от него вновь потянуло холодом. – Подожди. Мы же еще увидимся?

– Бля, крошка, что у тебя в башке?! – он противно усмехается и оборачивается. – Лучше пойди найди обезболивающее, чтобы не кривиться под ним. Мужиков это ни хира не заводит.

Даже не холодом, льдом… Я молчу, понимая, что сейчас говорить с ним бесполезно. В машине он и смотрел на меня по-другому, а тут вновь натянул маску жестокого урода.

Кай шумно выдыхает и уходит, хлопая дверью прямо по моим нервам.

Я остаюсь одна и первое время даже не могу пошевелиться. Боюсь иди в гостиную, зависаю на месте и как дура смотрю на входную дверь, за которой скрылся Кай. Так проходит несколько минут, после которых я оглядываюсь по сторонам и решаю пойти в столовую.

Кухня выглядит как ресторанная, огромная и с множеством техники. Я осмеливаюсь налить себе чай, найдя всё нужно в шкафчиках, и присесть за кухонный остров, который гранитной плитой блестит в центре комнаты.

Я никогда не была в столь богатых квартирах, непроизвольно ежусь и признаюсь себе, что вид комнат влияет на меня сильнее, чем все угрозы и охранники вместе взятые.

Если у человека столько денег, он может делать, что хочет.

Со мной уж точно. Я даже не вещь, а пыль для него. Смахнет и не заметит.

Ожидание затягивается и выливается в три часа, которые я провожу, переходя туда-сюда. Из гостиной в столовую и наоборот.

Потом я быстро принимаю душ и хочу уже выйти из ванной комнаты, как замечаю высокий шкаф. Заглядываю внутрь и нахожу минивитрину магазина бытовой химии. Тут есть баночки на все случаи жизни, начиная с шампуней и заканчивая аспирином. Мой взгляд падает на упаковку одноразовых станков.

– И чтобы ни одного волоска, – вслух произношу фразу девушки из дома, которая записала меня на эпиляцию на завтра.

А Босс приедет сегодня.

Я нервно сглатываю. Часть меня не верит, что я такая безропотная и послушная, а вторая помнит слова Кая о шансе и понимает его правоту.

Я возвращаюсь в кабинку и прохожусь станком по всем местам, где не хватает гладкости. Делаю и давлюсь горькими слезами, понимая, для чего всё это. К чему я готовлюсь, черт возьми.

Обезболивающее я тоже нахожу и принимаю. Иду назад на кухню, мне там почему-то спокойнее, мягкая подсветка под потолком добавляет уюта и мне не хочется быть в других комнатах.