Начальница босса

Позже наша студенческая группа тоже встречалась с ним в неформальной обстановке. Он особенно подробно расспрашивал нас с Игорем. Искренне интересовался нашими успехами в рядах большой аудиторской четвёрки.

Бориса все обожали. Успешный, харизматичный, богатый. К тому же свободный от семейных уз. И совершенно неудержимый в реализации новых проектов. В его вселенной всегда вращались только самые лучшие. Такие же богатые или талантливые и успешные. Или и то и другое одновременно. В этот круг всем очень хотелось попасть.

Фёдор попал. И теперь Люберецкому понадобилось заставить Иноземцева со мной помириться. Интересно.

– Зачем это вам, Фёдор, я поняла. А чего хочет Люберецкий?

Бывший жених нахмурился. Всё это было ему неприятно. Он не планировал меня уговаривать. Не собирался смотреть в глаза, выслушивать обвинения. Он уже рисовал себе прекрасную картину пасторальной свадьбы и безбедной жизни замужем за Люберецкой. И всё так хорошо складывалось. Я сама разорвала помолвку, избавив его от личной встречи.

Но Люберецкий заставил ехать. Ему ведь Фёдор отказать не может.

Да и заставлять не пришлось. Он умеет так просить и рекомендовать, что кровь стынет в жилах. На пикнике он просто напомнил дочери, что у неё в машине есть розовый костюм. И уже через минуту Люська вышла из шатра натуральной шлюхой. В шортах-стрингах и топе на голое тело. У наших парней рты пооткрывались. Люське было неловко. Но она вытерпела. Против великого Люберецкого не попрёшь.

– Фёдор, давайте уже смелее. Чем вас Люберецкий взял за яйца я не спрашиваю.

Можете не каяться. – Он дёрнулся, как от удара и поджал губы от досады. Он всегда декларировал свою независимость. Гордился, что всё сам. Но и его купили. – Просто скажите, в чём его выгода.

Теперь мне было интересно. Я чувствовала азарт, как гончая в пылу охоты. Передо мной сейчас был не малодушно предавший бывший жених. На лестничной клетке бился в неволе загнанный в угол зверь. И я взяла след. Чувствовала запах умной многоходовой операции. Аромат изящной интриги.

А ещё смердение продажности. Прямо, как в стриптиз-клубе. И точно знала, что Фёдора купили, засунув купюры в трусы.

Обиды у меня теперь к нему не было. Он больше не равный игрок. Так, продажная девка. К нему теперь только презрение. Может быть жалость, но это позже. А сейчас – допрос с пристрастием.

– Ари, я не знаю.

– Это подробностей вы не знаете. Кто вас теперь посвящать будет? Вы же теперь карманная собачка. Я от вас не жду шедевров озарения.