Происки на приисках

Его абсолютно спокойно пропустила Кара, оттеснив Маришу. Матвеев представился сослуживцем. Сказал, что здесь случайно, но тоже хочет поздравить именинницу. Споёт на испанском. Просит принять вечный хит «La Camisa Negra».

Наши заулюлюкали и высыпали на танцпол. Алекс подхватил меня тоже. У Максима приятный тенор. Он пел «La Camisa Negra» по памяти. Свободно, красиво и немного по-хулигански выставляя кончик языка между зубами. Алекс вел меня в танце. Но я постоянно отвлекалась на песню и дважды запнулась.

Меня тут же подхватывали и снова вводили в ритм. На второй раз Алекс показал мне двумя пальцами на свои глаза, затем на мои и обратно. И я стала слушать его руки, а не слова Максима.

В конце концов получилось очень даже прилично. Не на мировом уровне, но для любителя очень даже. Когда танец закончился, Алекс приобнял меня за плечи и собирался проводить к столику. Но Матвеев продолжил.

– Дорогие друзья, я совершенно не умею танцевать, но очень прошу именинницу подарить мне один единственный медленный танец.

То есть, потоптаться со мной. – Наши захихикали одобрительно. Да и какой повод отказать? Он мне вот песню на испанском спел. – Мы уже и композицию с девочками подобрали. Рискнёте?

И я согласилась. Тем более, что повода отказать не было. Пел Максим замечательно. Мы все получили удовольствие. Почему бы и не медляк в его исполнении?

Алекс наклонился ко мне, и я кивнула. И успела шепнуть другу, что нужно пригласить Маришу. Алекс для неё кумир.

Она этот танец год вспоминать будет.

Максим сразу же очутился рядом. А когда Кара запела «Колыбельную со светлячками», я оказалась в его объятиях. В них было уютно, словно я попала домой под теплое одеяло. Приятный мужской запах и крепкие руки наполняли песню волшебством, баюкали.

Усталость дня и выпитый бокал шампанского сделали меня теплой сладкой лужицей. Ко второму куплету, я уже положила голову на его плечо. И казалось, что в клубе разлился «теплый мерцающий свет». И захотелось уснуть в этих объятиях до утра.

В одной с ним постели.

Руки Максима были горячими и прожигали мою поясницу, словно грелка. Он не прижимал меня к себе. Но и не давал отодвинуться далеко. Он уверенно вёл, одновременно удерживая и защищая.

Когда музыка закончилась, я обнаружила себя удобно устроившейся в его объятиях. Голова на плече. Руки на руках. На губах тихая счастливая улыбка. Даже жаль было размыкать объятия. Но процесс ускорила Кара.