Ошибка сказочника. Возвращение Бессмертного

Царица глубоко вздохнула и снова двинулась по коридору. Кот вприпрыжку нёсся впереди; царевич и Коломна шли по сторонам, отставая на полшага.

– Года не прошло! – бормотала царица, спускаясь по лестнице Парадной башни. – Года! А он уже стучится с того света! А ведь обещал Велизарий, клялся, что навсегда!

– Он ещё не здесь, Марья! – напомнил царевич.

– Да?! – она резко обернулась, взяла из руки царевича часы, которые тот подобрал на столе в кабинете, подняла к его глазам. – А вот это вот что? Этого тоже здесь не должно быть, а они здесь.

И ты готов поклясться, что он не превратил их в ключ?!

Царевич промолчал. Марья гневно встряхнула головой и двинулась дальше.

– Что мы знаем о мире, куда он попал?! – говорила она, со злостью толкая двери и проходя один зал за другим. – Ничего! Что он мог там придумать, какие тайны постичь?! Если он меньше чем за год прорвал заклятие…

– Он не прорвал, – перебил Иван.

– Какая разница! Не он, так его посланец! И что мне с ним теперь делать, Иван? Ты хоть представляешь, что мне с ним теперь делать?!

Царевич промолчал.

В отличие от Коломны, он вполне себе представлял, что делать, и понимал, почему так нервничает и накручивает саму себя Марья. Нельзя в спокойном состоянии принять решение, которое сейчас необходимо. А то, что Марья его примет, Иван почти не сомневался. Если только Ольга не вмешается и не переубедит сестру… «И чего они только примчались?! – раздражённо подумал царевич. Да ещё так скоро!»

Они вышли в Зеркальный зал с окнами в пол с одной стороны и зеркальной стеной с другой.

В зале горели свечи, было светло и тревожно от колеблющихся язычков пламени.

У зеркальной стены Иван сразу же с привычным раздражением заметил супругов Скаль-Грайских. Ольга торопливо поправляла и расчёсывала растрепавшиеся волосы. Князь, отряхивая рукава бело-коричневой куртки, что-то успокаивающе и негромко говорил ей. На кресле валялись брошенные плащи; тут же жался испуганный Колобок.

Ольга обернулась на звук открывшейся двери, кинулась к царице.

– Маша!

– Оля!

Сестры поцеловались. Царевич и князь лишь кивнули друг другу. Иван недолюбливал Скаль-Грайского, хотя, честно говоря, сам не очень понимал, за что. Светловолосый, голубоглазый, с мягкими пушистыми усами и бородой, молодой князь был совершенно лишён надменности и высокомерия, смотрел открыто и просто и с первого взгляда располагал к себе едва ли не всех, с кем общался.