Несравненная Жозефина

Не успела она приехать в Париж, а уже стала виконтессой!

Теперь ее муж виконт наверняка представит ее высшему парижскому свету и даже поведет в королевский Версаль, и она наконец наденет этот тяжелый, на проволочном каркасе кринолин и элегантно, с отменной выучкой, сделает перед королевой тройной реверанс.

Никто, конечно, не мог запретить этой девочке самообольщаться – вполне простительная слабость в ее возрасте. Она пока еще не знала, что капитан Саарского пехотного полка, ее виконт, как и все тщеславные молодые люди, любит набивать себе цену, выдавать желаемое за действительное.

Она, бедняжка, не ведала, что самозваного виконта при дворе никто и в грош не ставил. Он не мог пользоваться каретами из королевской каретной, ему не разрешалось сопровождать Людовикa XVI на охоту, и его никогда не приглашали на официальные приемы во дворце.

Злые языки утверждали, что как раз из-за обиды на королевскую власть он с восторгом воспринял революцию, с радостью сменив «свой» титул виконта на звание «гражданина».

Правда, он слыл отчаянным танцором, и посему его иногда приглашали на многочисленные балы, которые так любила устраивать королева. Говорят, она даже один раз станцевала с капитаном, оставшись весьма довольной своим ловким партнером.

Александр, конечно, не мог привести свою молодую супругу в королевский дворец, но он выполнил свое общение и ввел ее в парижский бомонд. Теперь они часто появлялись в модных салонах, и ее, островитянку, поражал, ослеплял этот головокружительный вихрь столичной жизни, полной самых приятных удовольствий и развлечений.

Ей все нравилось в Париже. Благожелательные, простодушные, улыбчивые французы, новая для нее, прежде невиданная изысканная обстановка богатых домов, потемневшие от времени картины в тяжелых золоченых рамах, мраморные, с прожилками античные величественные статуи, золотые и серебряные безделушки, ошеломляюще дорогие наряды знатных дам, усыпанные драгоценными камнями и золотыми украшениями, подаваемые за замысловато сервированными столами заморские яства, выдержанные, пенящиеся в бокалах дорогие вина, занимательные, легкие, как само шампанское, светские беседы щеголей и острословов, передаваемые шепотом сплетни о сильных мира сего, о членах королевской семьи, дворцовых интригах. Все это завораживало, восхищало ее, не давало угаснуть ее богатому воображению.

Как ей хотелось уже сейчас, долго не дожидаясь, стать вровень с ними, а может, даже возвыситься над ними.