Корона крови и руин

По плоским широким вершинам можно было пересечь овраг, как болото по кочкам.

Мы переберемся на ту сторону, загоним их в угол, и они пожалеют, что выбрались из тени.

Или, что еще лучше, они начнут повторять за нами, прыгнут на платформы, и поборемся там.

Вперед шагнул толстый Ворон – капитан отряда, как я предполагал. Он откинул капюшон и несколько мгновений изучал поднимающиеся блоки земли.

Наконец он подал сигнал своим воинам, требуя, чтобы они пересекли каньон по каменным башенкам, пока я все поднимал и поднимал новые.

Все тело ломило, но я старался ставить их как можно ближе, чтобы вороны шагнули через тьму внизу без особых усилий.

И они это сделали.

– Стоять, – крикнул Халвар, и наши воины замерли на полушаге.

Я прыгнул в центр оврага. На площадке этой земляной башни могли бы встать еще четверо, но я остался один. Я смотрел во все стороны, угадывал все шаги.

Вороны двинулись на нас. Сначала медленно и осторожно прыгали с камня на камень, но вскоре уверенности прибавилось, и они ускорились.

– Готовы, мой принц? В смысле, король. Черт, я привыкну, обещаю, – слегка безумно усмехнулся Халвар, поднимая руки.

– Готов!

– Вперед! – крикнул Халвар, и начался ад.

Когда большинство Воронов выбрались на каменные столбы, я взмахнул рукой, и башни под их ногами разом ухнули вниз. Крики отдавались долгим эхом, пока не обрывались с гулким ударом об изрезанное дно.

– Назад! – заорал капитан. – Назад, идиоты!

Вороны пытались вернуться на свою сторону, на твердую землю.

Некоторые в панике сталкивали своих товарищей с уступов, но я рушил каждый, едва его касался сапог вражеского солдата. Те же, по которым шли эттанцы, я укреплял и ширил.

Мы продвигались вперед.

Вороны летели вниз, к своей смерти.

Если не от моей магии, то от резких воздушных толчков Халвара. Когда мы закончим, дно оврага усеют кости и пропитает кровь.

– Стой! – проревел кто-то.

Меня затошнило. На той стороне появился Квинн Лисандер и двое воронов, а между ними – тот, кого я так боялся увидеть.

Сол.

Только на этот раз Сол не был неподвижной куклой. Не был избит или заперт в собственном сознании. Нет. Этот Сол был закован в тяжелые цепи и злобно ухмылялся. Его голубые глаза блестели такой яростью, какую я видел лишь однажды, когда он ослепил стражника за то, что тот забрал у него Торстена.

– Стой! – крикнул я. На плечи навалилась тяжесть, дыхание стало резким и неровным.