Корона крови и руин

Для меня ты всего лишь маленький беспризорник с толстым кошельком.

– Неужели это все обо мне? – приподнял я бровь.

– Еще как, – губа его дернулась, обнажая золотой передний зуб. – Хорошо, что у меня нет дочерей, герр Грей. Сделки не будет. Дружба с королем звучит более многообещающе, чем с мальчишкой вроде тебя.

Я приподнял рог для питья и недобро улыбнулся.

– Не могу не согласиться. Даю последний шанс отдать мне крепостных по доброй воле.

– Теперь уж и вовсе отдать? – хохотнул он. – Вот ты чудак. И как тебе только удалось так долго продержаться в торговом мире.

– Я так понимаю, это отказ?

Торговец посмотрел на меня, как будто я потерял рассудок.

– Да, герр Грей. Я отказываюсь отдавать вам свой товар.

– Понятно, – я крепче сжал рукоять боевого топора. Там, под слоями кожи, дерева и стали, жил уют. Что-то знакомое и смертельно опасное. – Жаль, но эта ночь закончится для тебя плачевно. Королю не нужна дружба с такими, как ты. Он лишь предлагал честную сделку.

Ухмылка на лице напротив померкла.

– Что ты…

Не успел он договорить, как изогнутый край моего топора разрубил пальцы на столешнице. Истошный гортанный крик нарушил покой пивной. Мои люди из Раскига поднялись еще до того, как остальные поняли, что происходит.

Меч Маттиса перерубил позвоночник торговца. Фрей откинул капюшон и метнул кинжал в подавальщика. Острие вонзилось ему в горло. Я не стал задавать вопросов – у Фрея могли быть свои причины.

Постояльцы пивной закричали. Некоторые потянулись за оружием.

Прожили они недолго. Несколько человек таращились на Фрея и даже позволили себе победные улыбки. Но, пока я поднимался со стула, Тор, Маттис и Брант расправились с людьми моего незадачливого собеседника, поставив их на колени и уперев ножи каждому в шею.

Ари выпустил вздох облегчения, снимая иллюзию с моего лица.

Я оправил манжеты камзола и подошел к торговцу. На лбу выступила испарина, щеки побледнели. По столу растеклась кровь, смешиваясь с пролитым элем.

Он вздрогнул от того, как мои глаза затопила тьма, а кончики ушей заострились.

Я провел пальцем по острию боевого топора и опустился на корточки, положив руку ему на шею.

– Приношу свои извинения. Я был не совсем с вами честен, – я сильнее надавил на рукоять топора, перерубившего его пальцы. Торговец взвыл и закрыл глаза. – Впрочем, прежде всего, я хотел бы прояснить некоторые наиболее противные сплетни о моей персоне. Я не «ублажаю купеческих дочек». Мне вполне хватает одной дочери Тимора.