Ночь масок и ножей

Тремя быстрыми шагами Крив с морозными глазами безо всякого сопротивления с моей стороны прижал меня к стенке.

– Имя у тебя есть, лапочка?

– Мал. Штром, – выдавила я. – Малин Штром.

Крив усмехнулся и провел костяшкой одного пальца по моей щеке, совершенно не смущенный тем, как близко он стоял.

– Раум. И Мал мне нравится больше. А вон та красотка, – сказал он, кивнув на женщину, – Това. А этого уродливого поганца ты и так знаешь.

Това развернула еще одну конфету и бросила ее себе на язык.

– Наше время стоит денег, так что давайте ближе к делу.

Слова пеплом прилипли к моему языку.

– Садись, – сказал Элоф, указывая на стул, с которого я вскочила считаные мгновения назад.

Я прищурилась, чтобы казаться совершенно спокойной. По правде же я думала, что меня в любую секунду стошнит.

– Ха, я рискну предположить, что это все пустая трата времени, – сказал Раум. Он уселся на спинку другого стула, поставив ноги на сиденье; его колено начало беспрерывно подергиваться. – Не уверен, что в ней это есть.

– Я не согласен, – сказал Элоф. – По крайней мере, мне так казалось.

Бесхребетность Хагену никак не поможет. Я была альверкой – редкой альверкой, – которая пугала таких проходимцев, как Хоб. Я могла заключить сделку с Кривами.

– Я хочу, чтобы вы сперва ответили на мои вопросы.

– Мы здесь не затем, – сказал Элоф. – Собственно, если бы не твоя безрассудность, мы бы могли и вовсе в этой ситуации не оказаться.

– Моя безрассудность? Это не я привела маскарад.

Не я забрала Хагена. – Мой голос зазвучал пронзительно, и я не могла остановить водоворот, закручивающийся в груди. – Я целые годы следила за маскарадом, и я не потеряю брата точно так же, как потеряла… – я замотала головой. Не было нужды втягивать в это Кейза. Пока нет. – Я его не потеряю.

Мышца на щеке Элофа дернулась.

– Выслеживать маскарад, чтобы вызнать его секреты, – это совсем не то же самое, что попытаться напасть на целый отряд скидгардов, как ты хотела. Если бы ты не вынудила меня вмешаться и оттащить тебя прочь, то твой дражайший братец уже мог бы быть сегодня со своей клятой семьей.

В тепле. Счастливый. В безопасности.

Я хохотнула.

– Со своей семьей? Вот уж не описала бы Дом Штромов как теплый и счастливый.

– Не Дом Штромов. Я имел в виду семью твоего брата. Его детей. Его любовницу.

Даже дай он мне пощечину, я не была бы так поражена. Дыханье сперло где-то в горле, ладони покрылись потом.

– У моего брата нет детей.