Ночь масок и ножей

 – Иначе я бы с радостью поиграла в ошеломленную дамочку, а ты был бы жестоким вором.

Впервые в глазах Хоба мелькнуло что-то, похожее на страх.

– Тебя же убьют.

– Ох, Хоб. Не притворяйся, что тебе есть дело до кого-либо, кроме самого себя.

– Ну ладно. Что ты мне за это дашь?

– Судя по тому, что ты решился красть у меня, я бы сказала, что то, что ты до сих пор дышишь, – вполне себе оплата. – Он не знал, что мой месмер не может его убить, но то, как Хоб порой обходил меня стороной, будто я могу вспыхнуть пламенем, было мне только на руку.

Чтобы выжить здесь, ворам и мошенникам нужно быть умными. Даже жестокими. Я просто сделала себя умнее. Я стала более жестокой.

Да, я жила на холме. Да, у моего отчима было больше пенге, чем он мог потратить, но что мне до этого, если я – всего-навсего забытая незамужняя девушка, нежеланная обуза для мужчины, который взял себе женщину с маленькой дочерью.

Женщину, которая умерла, прежде чем я научилась ходить.

Я осталась с мужчиной, который меня презирал, и двумя старшими братьями.

Один хотел бы перерезать мне горло забавы ради. Второй меня действительно любил, но угодил на два года в морскую тюрьму, после того как коммерческая сделка в далеком королевстве пошла не по плану.

Я прищурилась.

– У нас с тобой еще возникнут проблемы, Хоб?

– Ни малейших. – Хоб развел руки в стороны и злодейски ухмыльнулся. – Ну, как пожелаешь. Будь по-твоему.

Я закатила глаза.

– Лучше бы оно того стоило.

Прежде чем он смог ответить, я прижалась к его губам своими.

Поцелуй, как это ни странно, – самый быстрый способ украсть дыхание.

Так же, как последние мгновения добывались из костей трупа, живую память можно было достать только через живое дыхание.

На вкус Хоб был как его кислые травы и пот, и он, как всегда, вовсю наслаждался, пока я вдыхала его память. Я ткнула его локтем в ребра, когда он попытался просунуть свой язык ко мне в рот.

Он смеялся, пока я не отстранилась, неспособная более вдыхать.

В голове возник знакомый дым.

Я сосредоточилась на нем, игнорируя то, как Хоб ухмылялся, будто ему досталась лучшая половина сделки. Белый, пепельный и черный цвета свивались в выпуклые формы, резкие линии и узкие точки. Формы переходили в движения, в голоса из уже ушедших моментов.

Воспоминание Хоба привело меня на берег, я сидела на корточках за толстым дубом. Голубой лунный свет мерцал на стекле моря Воя. Меньше чем в пятнадцати лигах отсюда в порту пришвартовался драккар.