Бессердечные изгои. Безжалостный соперник

], которыми был перенасыщен поиск второй половинки в Манхэттене. Несмотря на это, я почувствовала, как мои щеки покраснели. Когда я в последний раз краснела? Наверное, лет в десять.

– Готовы увидеть Ван Дер Хаут изнутри? – Он говорил спокойно и выглядел невозмутимым.

– Я могла бы всю жизнь прожить без того, чтобы увидеть это здание изнутри, но судьба привела меня сюда, – ответила я.

– Привела она вас на определенный этаж? – Его хорошее настроение было непоколебимо.

– «Кромвель и Трауриг», – резко сказала я.

– С удовольствием. – Он ослепил меня белоснежной улыбкой. Типичный богатенький парень, которых я узнавала за много миль: сигары, гольф, ухмылочка под названием «папочка вытащит меня из всего».

Пока мы ждали лифт, я провела рукой по платью, ругая себя за то, что проверяла у случайного незнакомца, нет ли у него обручального кольца на пальце (кстати, не было). У меня было дело намного серьезнее этого. В основном из-за того, что я направлялась на первую и, надеюсь, последнюю встречу отца по его делу о сексуальном домогательстве.

Сексуальное домогательство! Что за бред! Папа был эмоциональным, но он бы никогда не тронул женщину. Он был беспощадным в своей работе, без сомнений, но он не был подлым типом, как тот же Харви Вайнштейн. Он не был и из тех, кто просовывал руку под юбку женщине или пялился на ее декольте. Я работала в фирменном блоке и могла разглядеть хищника до того, как тот открывал пасть, чтобы укусить. Папа не подходил ни под один критерий развращенного босса.

Он никогда не был слишком милым, не пытался прорваться, используя очарование, и всегда держал руки при себе. Его сотрудницы обожали его, не скрывая этого, часто восхваляли его за преданность мне. В конце концов, он был крестным сына своей секретарши!

Горячий незнакомец и я вместе смотрели на красные цифры на экране лифта. Я постукивала ногой по полу.

Двадцать два, двадцать один, двадцать…

Был ли этот мужчина правда начальником той секретарши за стойкой? Тогда он был управляющим здания, если вообще не владельцем.

Он выглядел молодо, где-то на тридцать лет, но при этом закаленным, с дерзким и невозмутимым видом человека, который знал, что делал. Унаследованное состояние открывает новые возможности, я могла первая признаться в этом. И все же на всякий случай я решила спросить, не был ли он как-то связан с компанией «Кромвель & Трауриг».

– Вы партнер фирмы? – спросила я, не веря, что Аманда могла нанять юриста.

– Нет.