Если случится чудо

Промежуток с шестнадцати до двадцати двух лет прошел в тумане беспробудного пьянства. Такая, как Аврора, с легкостью проникла в мое безнадежно жизнелюбивое сердце.

Однако к тридцатнику сердце мое покрылось ледяной коркой, как деревья в зимнем саду. А еще я давным-давно перестал укладывать к себе в постель роковых барышень и обещать им вечную любовь.

Рори оказалась непревзойденным учителем, так что урок усвоен.

Да, Аврора Белль Дженкинс ни капли не изменилась.

А я? Совершенно другой парень.

Она поворачивается ко мне лицом и тянется неуклюже и неуверенно, желая меня обнять. Я тоже разворачиваюсь, но за спиной цепляю руки в замок. Когда Аврора понимает, что теплого приветствия ей не видать, я протягиваю руку и, приподняв ее подбородок большим пальцем, закрываю удивленно раскрытый рот.

– Ты здесь, – шепчет она.

– Всегда наблюдательная и смышленая Аврора. – Я порывисто улыбаюсь. Мое пальто до сих пор у нее на плечах, ведь я помню, что ей всегда холодно. Как-то не довелось признаться, что мне, напротив, всегда невыносимо жарко.

Нам правда было очень хорошо вдвоем. Во всяком случае, те двадцать четыре часа.

Настороженно и удивленно глядя на меня, она делает шаг назад, как перепуганный зверек, услышавший смертоносный щелчок курка. Напрасно, не стоит. Я никогда не причиню ей боль. В физическом смысле точно. Разве не я тот самый тупица, что потратил на нее все свободное время, когда она была в Ирландии? Да-да, вот он я.

В воздухе так и висит очевидная тема, но если Аврора считает, что я сжалюсь и первым заговорю о прошлом, то ей еще предстоит познакомиться с обновленной версией Мэла.

– Почему… как… зачем ты здесь? – удивленно хлопает она глазами.

Ее обескураженный и растерянный вид не приносит мне тот моментальный восторг, какой я ожидал прочувствовать все эти годы, не зная, суждено ли нам снова встретиться. Если Аврора не изменилась, то это ее состояние продлится недолго.

Я имел удовольствие заметить ее сразу, как вошел этим вечером в зал. Узнал ее в ту же секунду. В конце-то концов, Аврора навечно и мучительно въелась в мое сознание.

– По работе, – отвечаю. – А ты?

– Аналогично. – Аврора прочищает горло и выпрямляется, вернув привычное хладнокровие. – Ты теперь певец? Мэл, это чудесно.

– Я пишу песни, – возражаю я и делаю глоток виски.