Играя с огнем

– Моя сестра рассказала, что ты теперь тут работаешь. Посоветуешь что-нибудь из меню? – Она постучала ярко-розовым ноготком по списку блюд.

– Да, – сухо ответил он. – Прочитай его.

Ее подружки заржали. Келли покраснела и поджала губы, пытаясь невозмутимо перенести унижение. Уэст провел рукой по влажным волосам. От малейшего его движения у него напрягались мышцы.

– Ой! Ты сегодня участвуешь в боях?

Парень уставился на Келли так, словно у нее только что выросла еще одна рука и пара ярких цветных крыльев.

– Да я шучу. Сегодня же не пятница! – Она надулась и стала покусывать нижнюю губу. – Макс говорит, ты в следующем году пойдешь в профессиональный спорт. Это правда?

Уэст не ответил. Я понимала, что он смолчит. Он не большой любитель слов. Уэст взял мой коктейль, сплюнул в него леденец и засосал трубочку, словно она принадлежала ему, начав уходить обратно к грилю.

– Я… э… – симпатичная крошка провела рукой по своим кудряшкам. Давление в груди стало сильнее. Безуспешные попытки были основной причиной душевных травм.

Именно поэтому я не хотела играть в «Трамвай «Желание». И сейчас девчонка познавала все это на своей шкуре. – Мы с подружками поспорили. Я сказала, что уговорю тебя прокатить меня на твоем «Дукати», – выпалила она и вздрогнула, приготовившись к отказу.

Уэст замер и медленно развернулся.

– Ну и ну, какой глупый спор, – ухмыльнулся он.

Внезапно в его тоне появилась другая, более хищная интонация. Словно красотка наконец-то прокололась, и пришло время поставить ее на место.

Уэст будет смаковать каждую секунду.

– Я просто подумала… точнее, надеялась, возможно…

Ее подружки снова не удержались от смеха.

– Он с удовольствием тебя прокатит! – вклинилась я в разговор и радостно ей улыбнулась.

Не могу смотреть, как она подвергается таким унижениям. Чертовски надеюсь, что Келли усвоит урок и больше никогда не окажется в такой ситуации, но я не хотела видеть, как она уходит поджав хвост.

Уэст резко повернулся ко мне, и скучающее выражение на его лице вмиг стало угрожающим.

Он приподнял густую бровь. Я практически слышала его мысли: «Какого хрена?»

Я пыталась без слов донести до него, что ему нужно это сделать. Ради нее. Ради себя. Он заскрежетал своей квадратной челюстью. Глаза потемнели. Уэст не оценил мое вмешательство – или телепатические способности.

– Не знал, что ты моя сутенерша, Серая кепка.

Он продолжал называть меня Девой Марией и Серой кепкой, потому что знать не знал моего имени.