Индиго

 – Дженна прижала папку к моей груди, ее поднятая бровь подбивала меня начать спор.

– И тебе, – она вручила что-то Инди, – в этом телефоне два контакта – мой и Хадсона, личного секретаря Алекса. Без Интернета. Без приложений. Он нужен только для одного – для связи со мной. Мне нужны ежедневные отчеты, понятно?

Затем Дженна развернулась и ушла, даже не попрощавшись с новенькой. Девчонка стояла передо мной, и на ее лице была смесь неповиновения и решительности.

– На что пялишься? – взорвался я. Возможно, я захотел быть арестованным.

– Смотрю на свой худший ночной кошмар. – Она моргнула, как будто ожидала, что от этого я испарюсь.

По крайней мере, она была чертовски честна. Шагнув вперед, я встал впритык к ней. Пепел с сигареты падал ей на волосы. Я прошептал:

– Я не твой ночной кошмар, милочка. Во время кошмара ты можешь проснуться. Я же, напротив, не покину тебя, пока ты сама не уйдешь. Улавливаешь разницу?

Не позволяя ей ответить – «Как быть последним говнюком: пособие для чайников», запатентовано мной, – я повернулся и двинулся к кожаному креслу возле большого окна, выбросив по пути толстую папку с ее обязанностями в мусорное ведро.

Я надеялся, для ее же безопасности, что она не слишком боялась полетов, потому что ей придется возвращаться одной после того, как я ее уволю.

Мы сели в самолет. На взлете потряхивало. От турбулентности новенькая посерела, и я был уверен, что все в ней сжалось, включая киску.

– Имбирный эль со льдом и заряженное ружье. – Я отмахнулся, уставившись на пустой лист, который мне нужно было заполнить вдохновляющей прозой.

– Для него, не для тебя, – пояснил Лукас, который сидел на белом Г-образном диване рядом с новенькой. Он единственный разговаривал с ней, возможно, чтобы позлить меня. – Если бы не его увлечение алкоголем и наркотой, тебя бы здесь не было.

Я мысленно поставил крестик – напомнить Лукасу перестать лизать новенькой зад, потому что это действовало мне на нервы.

Мне не хотелось, чтобы он крутился вокруг девчонки, которую наняли для меня.

Мне не хотелось лицезреть, как легко ему живется, пока я каждый божий день пробираюсь сквозь дерьмовую депрессию, а единственными друзьями, способными вытащить меня из всего этого, являются спиртное и наркотики.