Красавицы Бостона. Монстр

 – О чем ты?

– Я знаю только одну женщину, от которой пахнет имбирем и медом.

Я.

Он говорил обо мне.

Обо мне и моем дурацком шампуне из Франции, к которому меня пристрастила мисс Би.

Сэм без предупреждения сорвал темные очки с моего лица, а вместе с ними и парик. Мои длинные, черные как смоль волосы густыми волнами рассыпались по плечам, ниспадая до самых ягодиц. Я уставилась на него, округлив глаза.

Меня поимели – и вовсе не так, как я надеялась.

Я закашлялась, видимо, подавившись отчаянными извинениями, которые мое тело никак не могло извергнуть.

Я знала, что он меня не тронет – во всяком случае, физически, – но не сомневалась, что накажет.

Месть – любимый язык Сэма Бреннана, и он в совершенстве им владел.

– Фитцпатрик! – взревел он, словно зверь.

– Сэм, я… – замотала головой. Merde! – Прошу. Всего один раз.

– Не вздумай морочить мне голову. Позже с тобой разберусь. Но сначала дам тебе то, о чем ты молишь уже больше десяти лет, и напомню… – он с силой прикусил мою губу, – почему, – схватил мои трусики через юбку и сорвал их одним отработанным движением, которое я сочла впечатляющим, притом что они были отнюдь не облегающими, – нельзя, – он разом ввел в меня два пальца, – со мной, – растопырил их внутри, растягивая меня до предела, и я яростно содрогнулась от удовольствия и желания, чувствуя, как слабеют колени, а потом подалась ему навстречу, приподнимая бедра и бесстыдно умоляя о большем, – связываться.

Сэм оскалился, а потом снова грубо меня поцеловал, не прекращая безжалостно ласкать пальцами.

Жадно. Свирепо. Страстно. Это был другой поцелуй. Поцелуй подавленного вожделения. Такого, которое накапливалось годами, полными брошенных украдкой взглядов и едва не случившихся событий. Я прочувствовала его каждой косточкой своего тела, каждой клеткой кожи.

Наши губы сливались в поцелуе, а я впилась пальцами в его мускулистые плечи и толкнулась бедрами вперед, подавая ему знак, чтобы ввел пальцы глубже.

Он вынул их и, грубо обхватив меня за ягодицы, закинул мои ноги себе на талию.

Отнес на стоящий неподалеку дубовый бильярдный стол и посадил на край, упираясь возбужденным членом мне в живот. Сэм потянулся в задний карман, достал оттуда презерватив и разорвал упаковку ровными белыми зубами.

– Ты девственница, Эшлинг? – спросил он, водя указательным пальцем по моей киске, не прикрытой трусиками, которые теперь, порванные, валялись где-то на полу его кабинета.