Красавицы Бостона. Злодей

На радиостанции восьмидесятых, которая неизменно поднимала мне настроение, прозвучали последние ноты песни How Will I Know Уитни Хьюстон, а за ней зазвучал прогноз погоды, в котором предупреждали о надвигающейся грозе.

На столе стояла ваза со свежими розами, подаренная одним из многочисленных поклонников, которые часто захаживали в «Мадам Хаос» в надежде привлечь внимание моей сестры.

Цветочница.

Я вынула одну из белых роз. Ее шип уколол мне большой палец. Между лепестками показалась капля крови в форме сердца.

– Выйти замуж за любимого злодея Бостона или не выходить? – Я сорвала первый лепесток.

Выйти за него.

Второй лепесток.

Не выходить.

За ними третий.

Четвертый.

Пятый…

К тому времени, когда остался последний, мои пальцы дрожали, сердце бешено колотилось, а все тело покрылось мурашками. Я сорвала последний лепесток белоснежного цвета свадебного платья.

Судьба сказала последнее слово.

Впрочем, это не имело значения, ведь мое сердце уже знало ответ.

Решение принято.

Теперь мне придется столкнуться с последствиями.

Пятая

Киллиан

– Хорошая тренировка, мистер Фитцпатрик. Вы один из самых талантливых наездников, которых я встречал. У вас потрясающие навыки, сэр. – Один из прыщавых конюхов, нанятых мной, плелся позади, высунув язык, как нетерпеливый щенок.

Я направился из конюшни обратно к своей машине, сунув узду ему в грудь вместе с щедрыми чаевыми.

То, что я был неприлично, неискоренимо, омерзительно богат, помимо всего прочего означало, что люди всячески стремились сообщить мне, что я лучший во всем, будь то верховая езда, фехтование, гольф или синхронное плавание.

Синхронным плаванием я, конечно, не занимался, но был уверен, что получил бы золотую медаль, стоило мне попросить.

– Благодарю за чаевые, мистер Фитцпатрик! Вы лучший босс, который у меня…

– Если бы я хотел, чтобы мне целовали зад, то выбрал бы кого-нибудь более фигуристого, светловолосого и с совершенно другой репродуктивной системой, – резко бросил я.

– Верно. Да. Простите. – Он покраснел и, поклонившись, открыл дверь моей «Астон-Мартин-Ванквиш».

Я сел в машину и завел двигатель.

Приложение на телефоне сообщило, что возле моей входной двери ждал посетитель.

Сняв перчатки, я бросил их на пассажирское сиденье и провел пальцем по экрану.

Мне не нужно было считать пульс, чтобы понять, что он превышал привычные пятьдесят ударов в минуту.