Скандальный

Пальцы задрожали от желания вырвать руки из отцовской хватки. Они тряслись от стремления снова прикоснуться к Тео. Почувствовать его лицо в моих ладонях. Его смех на коже. Его душу рядом с моей. Но в то же время я достаточно хорошо знала Джордана и понимала, что наживка, которую он мне забросил, отравлена. Руку все еще жгло от его прикосновения. Мне хотелось вымыть ее с мылом, скрести, пока не слезет верхний слой кожи. Он наклонился еще ближе, дыша мятной пастой и ядом.

– Мне нужна твоя помощь, Эди. Нужно выполнить кое-какую работу, и ты идеальный кандидат.

– Я слушаю.

– Трент Рексрот. Хочу, чтобы ты разнюхала кое-что о нем. Выясни, чем он занимается.

– Зачем?

Не нужно быть гением, чтобы понять: эти двое ненавидели друг друга. И все же мой отец собирал врагов, как иные люди коллекционируют марки и рождественские открытки. С усердием и любовью. Любого могущественного человека, который встречался на его пути, отец клеймил, воспринимал и признавал национальной угрозой. Термин «эгоцентрист» был придуман и введен в употребление специально для него.

Джордан Ван Дер Зи без труда был приветлив с менее почтенными, богатыми и важными, чем он, людьми. Но стоило стать для него конкурентом или препятствием, он был готов дважды переехать неугодного, лишь бы удостовериться в своей безопасности.

– Меня раздражает его молчаливость, и он всегда действует против меня. Он что-то задумал. И я хочу знать, что именно. Хочу знать все, что только можно обо всем, что он делает за закрытыми дверьми своего кабинета.

Хочу знать, по каким дням он водит свою дочь к психотерапевту. Хочу знать его расписание. Где его сейф, где он хранит свои файлы и айпад. Хочу. Знать. Все.

Джордан явно считал, что Трент Рексрот замышлял сомнительные дела за его спиной. Вражеский захват или, быть может, внезапный налет, из-за которого пострадает его любимая инвестиционная компания.

Трент Рексрот, несомненно, производил впечатление человека, склонного к фанатичному контролю. Возможно, Джордан беспокоился не напрасно.

Но это не имело совершенно никакого значения. Потому что, как бы сильно мне ни хотелось отказываться от встреч с Тео по средам, я все же не хотела закопать себя еще глубже, позволяя отцу так мной управлять. Один бес – что так, что эдак. Либо он врал, что даст мне проводить больше времени с единственным важным для меня человеком, либо говорил правду, но при этом понимал, что смог на меня повлиять и создавал прецедент для дальнейшего шантажа.