Сломленный рыцарь

Интересно, и это Луна, которая сделала все возможное, чтобы игнорировать мои шалости с девушками весь прошлый год, а так же тот факт, что у меня есть член. Я склонил голову, рассматривая ее. Я не был мудаком – по крайней мере, для нее, а, может, и для всех. Но она переступает порог, если думает, что может указывать мне, что делать в свободное время.

– Потому что мне это нравится. – Я пожал плечами.

Она наградила меня взглядом типа «тебе это точно не нравится».

– Ревнуешь? – усмехнулся я.

Она закатила глаза.

– Хватит ходить вокруг да около. Если это зов плоти, то я с радостью приму его.

Ни в коем случае я не рискну еще раз пошатнуть свое эго – в четвертый раз – за неделю до того, как начнутся ее курсы в колледже, это прикончит меня. Больше у меня нет рычагов давления на нее. Герой Школы Всех Святых официально отстраняется от защиты ее в школе. Мне нужно быть аккуратнее, чтобы остаться с ней рядом.

– С каких пор ты стал придурком сексистом? – она сузила глаза.

– В тот самый момент, когда родился.

Я принизил себя до своей репутации, а она это ненавидела. В конце концов, она та странная, которая не разговаривает. Ей отлично известно, что между клеймом и самим человеком пролегает пропасть, на дне которой прячется правда.

– Не гони на меня за то, чем я не управляю. Я как проклятый работаю на свой член и принимаю приказы напрямую от него, – пошутил я, желая немного разрядить обстановку.

Она издала саркастичный смешок, покачала головой, свесила ноги с края кровати и направилась в сторону двери.

– Отличный разговор, Найт.

Воу. Стоп. Что. За. Херня. Что?

Она не могла дать мне шанс две тысячи раз, а потом разозлилась, когда я попытался двигаться дальше. Или сделала вид, если на то пошло.

Я схватил ее за запястье и повернул лицом к себе.

– Ты пришла сюда полить меня дерьмом?

В моем голосе появилась ярость, это бесило. Я так старался исполнить любое ее желание. Когда она хотела поцелуев, то получала их. Когда хотела дружбы, то тоже сразу ее получала.

– Мне не за что извиняться. Если ты здесь, чтобы поругаться, то дождись, когда я закончу вечеринку. Я приду к тебе в комнату, и мы спокойно поговорим. А, точно. Ты не разговариваешь.

– Заткнись, кретин. Заткнись прежде, чем ты разрушишь восемнадцать лет дружбы за одну пьяную ночь.

В ее взгляде пылала ярость, она стряхнула мои руки.

– Зачем ждать? – показала она.