Лох не мамонт

Дальше больше, задачи усложнялись. Я даже зарегистрировал фирму…

– Да, Вой говорил, что ты бизнесмен.

– Просто деляга, – я ухмыльнулся, – вот бывший мой друг Пашка…

– Который твою… кхм-кхм…

– Да, который потом моей Ирке на моей же днюхе в рот навалял! – говорю с лёгким презрением. – Вот же нашёл тогда из-за чего переживать! Сейчас бы мне те заботы…

– Если ты о диагнозе, заботы у тебя на Земле были бы сейчас похуже, – заметил Док.

– Ну да, – я даже улыбнулся, – повезло, блин! Так вот, Пашка – тот умник, потому я его и подтянул к своим делам, а он сам уже развил и организовал.

– И причём тут хоккей? – устало напомнил Док.

– Да это же сама суть! – я даже немного расстроился его непонятливости, но вовремя вспомнил, что только к этой сути немного приблизился. – Вот ответь, тебя часто спрашивали, кем ты хочешь стать?

– Бывало, – он насторожился.

– А ты?

– Отвечал, что космонавтом, – Док стеснительно улыбнулся. – А ты хоккеистом?

– А я больше всего благодарен Арону за то, что он единственный никогда не спросил, кем я хочу стать.

Ему самому никогда не хотелось кем-то становиться, нравилось быть собой – играть, побеждать, даже проигрывать иногда. И он единственный считал это естественным для других. Я сам стал считать, что только так и должен жить человек – оставаться собой в любой игре, при любом раскладе.

Я со значением поднял палец. – Особенно наглядно это проявилось в хоккее.

– Аллилуйя! – ёрнически воскликнул Док, наполняя стакан, – только с этого момента, пожалуйста, давай так же подробно.

Я влил в себя спирт, запил чаем. – Уж как получится. В хоккей я попал по «просьбе» Арона подружиться с Сашей, младшим братом одного его весьма перспективного контрагента. Зачем Арону это понадобилось, не очень для нас сейчас важно, но нужно было сильно. Задачка оказалось непростой даже для меня – парня совсем не интересовали клубы, пьянки, доступные девушки.

– Тогда мне показалось это ненормальным – он увлекался только хоккеем, жил хоккеем, всех людей разделял на две неравные части – тех, кто играет в хоккей, и всех остальных.

Я попытался подсесть к его компании в шашлычке недалеко от Ледового дворца, они там иногда оттягивались под пивас с шашлыками. Очень быстро понял, что отношусь ко «всем остальным», меня для них просто не существовало.

– Решение задачи лежало на поверхности ледовой арены. Я тогда относился к не умеющим играть, оставалось только научиться.