Похититель поцелуев

Придушить за его дурацкие приколы, за то, что принудил меня к браку, и за то, что чужими руками только что свел Анджело и Эмили.

Я поставила бокал с шампанским на стол и прикусила язык, чтобы удержаться от напоминания, что на балу, где мы познакомились, выпила гораздо больше, но тогда это его не сильно волновало. Вообще-то Вулф даже воспользовался моим опьянением, когда обманом вынудил с ним поцеловаться.

– Прошу меня извинить, – прокашлявшись, сказала я.

Не дожидаясь ответа, встала и направилась в уборную, прекрасно зная, что меня провожают взглядами как мой заклятый враг, так и Анджело с моими родителями и их взоры нацелены на меня подобно заряженному ружью.

Уборные находились в конце банкетного зала. Комнаты для джентльменов и дам располагались напротив друг друга, под внушительной изогнутой лестницей из кованого железа. Я зашла, привалилась к стене, закрыла глаза и, насколько мне позволяла затянутая в корсет грудь, принялась глубоко дышать.

Дыши.

Просто дыши.

Мне на плечо легла чья-то рука, а ключицу обхватили тонкие пальцы.

Я резко открыла глаза и, взвизгнув, отпрыгнула, ударившись головой о кафельную плитку.

– Господи помилуй!

Это была мама. Вблизи ее лицо казалось настороженным, постаревшим и почти чужим. Словно за одну ночь она стала старше лет на десять. Гнев, который я к ней питала последние три дня, улетучился. Ее глаза покраснели и опухли от слез, а в обычно великолепной копне каштановых волос появились седые волоски.

– Как дела, vita mia?

Вместо ответа я кинулась ей в объятия, захлебнувшись слезами, которые сдерживала с той минуты, как Вулф усадил меня в свой блестящий черный «Кадиллак».

Разве могла я не быть к ней снисходительнее? Мама казалась такой же несчастной, какой чувствовала себя я.

– Ненавижу тот дом. Я не ем. Почти не сплю. И в довершение всего… – я шмыгнула носом и, отстранившись от мамы, для выразительности посмотрела ей в глаза, – Анджело теперь встречается с Эмили. – Я чувствовала, как от волнения таращу глаза.

– У них всего лишь первое свидание, – заверила мама и, обхватив меня руками, похлопала по спине.

Я затрясла головой, уткнувшись носом в ее шею:

– Не понимаю, почему меня вообще это волнует. Я выхожу замуж. Все кончено.

– Солнышко…

– Почему, мама? – Я снова выскользнула из ее объятий и поплелась к великолепным раковинам, чтобы оторвать немного бумаги прежде, чем у меня потечет макияж. – Что на папу нашло, почему он так поступил?

Я смотрела на нее в отражении зеркала.