Путь стали

Второй – взмахнув руками, валится наземь Пересвет, пронзённый в спину тяжёлым копьём. Всё ясно – ополчения больше нет, противник перестроился.

Владислав с рёвом бросается к врагу в дорогих доспехах, что ж, хороший выбор. Добрыня справа, я слева, для нас главное, чтоб бате не успели помешать. Меч Владислава не смог пробить сверкающий панцирь, скользнул, гигант вбивает меч бате в грудь, он падает на колено.

Добрынюшку ударили в живот, он хватается за лезвие, с ладоней хлещет кровь. Мне обжигает и замораживает левое плечо, успеваю отшагнуть и присесть, над головой пролетает шипастая дубина.

Страшные когти вонзаются в лопатку, меня разворачивает, как во сне плавно качнулся небесный купол, в душе проснулась первая слабенькая нотка, на краю сознания затренькали бубенцы – море, и как море холодные глаза в прорези наличия шлема… Душа запела с небом, морем, сталью в унисон, время остановилось… а-а-а!!!

Все силы, всю страсть, всю ненависть в бросок – отцовский меч срывается молнией, прожигает ледяные глаза.

Лезвие с хрустом пробивает переносицу, голову в шлеме запрокидывает вверх, через щель в наличии выплёскивается султан алых брызг, разлетаются веером, рубиновые капли, сверкнув, на миг застывают…

Обжигает спину, во мне нестерпимо полыхнуло, медленно из груди выходит сталь, указывая на море. Волны качнулись, ахнули вверх, земля вздыбилась, приняла в объятия.

Матушка сыра Земля! Вот и я с тобой, наверное, навсегда… что ты говоришь? Какие паруса? Я ничего не вижу! Кругом дым и пламя, горят дома… в костре до неба мерзостно чадят трупы врагов – им надолго запомнится этот берег.

Чёрный дым, пламя над алой пеной прилива, множество тел в волнах – закончен ещё один прибыльный набег.

Чёрный дым и пламя на парусах разбойничьих лодей, среди огня ворон распростёр чёрные крылья. Ты летаешь сквозь мрак, птица смерти, но тебе не преодолеть бездны моей души… я вернусь и сверну твою поганую шею! Отдохну только, может быть, в другой жизни… боги! Как больно! Когда уже закончится этот бред?! Когда я, наконец, умру???

Глава 4

Я должен был умереть и, без всякого сомнения, умер.

Неслышно подошла тётенька-смерть, положила на голову ласковую руку, и невыносимая, разрывающая душу боль смягчилась. Почудилось на груди лёгкое дыхание, боль унесло совсем.

Я знал, что за мной пришла смерть, или мне казалось, что это смерть – я ощущал присутствие кого-то прекрасного, очень доброго, по-настоящему меня любящего.