Руны на клинках

Но отчего ж мы не встретили «панцири» на позициях? С каждой секундой всё интересней…

А пока я всё это думаю, Дима на всей скорости за передним танком обходит высотку и спускается в низину. Опачки! Бью с ходу врагу в корму. Взорвался сволочь.

Пашка хватает бронебойный, Дима чуть гасит скорость и делает «дорожку», я перехожу на следующую цель…

Вот пока всё это происходит, вкратце о сути. Очень много вражеских танков устроили в низине засаду и даже кого-то дождались, уже стреляют. А тут мы такие.

Рявкнула пушка, второй пробит и загорелся.

Паша тащит новый снаряд, я хватаю другую цель, а Дима стоит на холостых – на нас же пока не смотрят. Выстрел!

Дима едет вперёд, а то мы ж тут не одни, позади наши тоже хотят пострелять. Да и враги приходят в движение, разворачивая башни. Ладно, подождём…

Сразу четыре «панциря» впереди задымили. Молодцы, парни!

Ещё трое. Дима, когда дорожка?

Снова четверо! Сколько можно, Дима!

Блин, тут враги почти кончились. Кто-то, огрызаясь, едет на горушку. Хрен с тобой, Дима.

Ловлю раскачивание пушки и жму на спуск. Последнего пробивает пять снарядов…

– Дорожка! – кричит Дима.

– Иди в жопу, – ворчу раздражённо. – Враги закончились.

– А я снаряд почти вставил! – воскликнул Павлик.

– Заткнулись все, – торжественно сказал Сергей. – Всё кончилось, вы молодцы, просто помолчите пока.

Из подбитых машин выпрыгивали враги и разбегались. Кое-кто побежал за ними с автоматами и сёк очередями. Некоторые вставали с поднятыми руками, таких просто расстреливали.

Нам запрещено только пытать, в остальном полная воля. Вот если сдал европейцев в особый отдел, и к ним приставили охрану, тогда они считаются пленными по всем конвенциям.

Но меня не волновали эти европейцы. Нам навстречу выезжали танки «Рысь-1», те самые, кто ушёл врагу в тыл. Всего двадцать пять машин из сорока с лишним. Да мы оставили на немецких позициях около десятка. У меня сжималось сердце. Полк отведут на доукомплектование…

* * *

Вообще-то хулиганы наши в рейде взорвали четверых с повреждёнными гусеницами.

Негде было чинить. Большинство машин потеряли в засаде, в которую сами же и полезли по приказу.

Общими усилиями мы уничтожили пятьдесят четвёртых «панцирей», целый немецкий батальон. Этот денёк европейцы должны запомнить! Хотя для большой войны обычные потери.

Убили нашего командира Лунина со всем экипажем. Он в головной машине лично вёл танки в прорыв…

Рыжие близнецы были живые, и Костю Гаева бог миловал.