Руны на клинках

И не сказать, что я рыжим близнецам не очень обрадовался, хотя и почти не скучал. Фиг с ними, полк от их присутствия больше выигрывает. Кто ещё согласится командовать экипажами из пополнения? Кадеты при первой возможности от них удрали, а этим деваться некуда.

Интерес мой вызвало то, что рыси ощутили своего в тотемном трансе. То есть я себе всё время воевал и не понимал, что воюю не совсем я. Или не только. И не отмечал, сколько я уже рысь! А если более двух часов в сутки? Вдруг это вредно!

Петя грустно сказал, что это весьма скверно.

Стёпа ему радостно возразил, что я прямо сейчас с ними мирно говорю и не кусаюсь, значит, это что-то другое, о чём у них сведений нет. Нужно спрашивать старших, лучше сразу Терентия.

Петя брата неожиданно поддержал. Ведь им сейчас ясно, что я в обычном состоянии, а лешаки становятся зверями навсегда. В любом случае, даже лешак кидается только на того, кого считает врагом, так что на фронте мои странности в глаза бросаться не должны.

Я послал близнецов в э… в сердцах и удалился к своему танку. Чему быть, того не миновать, хотя у старших при случае обязательно спрошу. Отныне частенько по урчанию рыжих определяю, что немножечко выпал в тотемный транс. Полезны всё-таки свои рыси неподалёку, хотя я и не стремлюсь с ними к человеческому общению.

Полк собрали не из одних стратегических соображений, жизнь заставила. Противник стал уделять больше внимания защите, то есть рыл окопы, соединял с соседями, и фронт за месяц более-менее оформился в нечто связное.

Теперь уже не получается поймать отдельные части в ловушки. Европеец более не действует отдельными частями и наступает большими силами на довольно протяжённых участках.

Ну, просто из-за применяемого оружия враг вынужден использовать цепи, и большие силы занимают много места. Батальон могут обойти, и он везде не успеет. Поэтому ездим всем полком.

Перемещаемся ночами, скрытно, ещё до рассвета прибываем на заданный участок и тщательно маскируемся с воздуха и вообще от всех подряд.

Нет же никаких гарантий, что наши маневры не стали известны агентуре врага, что нас не засекли с воздуха. А противник после огневой подготовки атакует одной пехотой или использует малые силы танков для поддержки.

Весь расчёт на то, что, если есть тут у русских танки, пойдут они спасать своих.