Пленница Тайного сада

Глаза остались широко распахнутыми и устремленными в потолок, рот был открыт. Во лбу краснела дыра. Ему не снесло половину головы, как моей бедной Цю, и крови оказалось немного – лишь небольшой алый подтек, заканчивающийся у брови. Если бы не пустой взгляд, можно было подумать, человек просто отдыхает.

Пока я стояла в оцепенении и смотрела на отверстие во лбу мужчины (что я там пыталась разглядеть?), Хэй Цзинь подошел к телу и вытащил из внутреннего кармана пиджака указ.

Я будто очнулась ото сна.

Указ существовал. И на нем действительно стояла наша императорская печать.

Что это значит?

Хэй Цзинь развернул дорогую золотую бумагу и начал читать:

– Предложение о помолвке Третьей принцессы с молодым господином У отклоняется. Мяо Шань должна быть… – Он поднял на меня изумленный взгляд, и я впервые увидела на его лице такие сильные эмоции.

– Что Мяо Шань?! – нервно надавил глава У, дыша от волнения прерывисто и рвано.

– Казнена, – тяжело выдохнув, отрезал Хэй Цзинь.

К нему подошел У Сюэлянь, чтобы заглянуть в документ.

– Что? Гэгэ, ты уверен?

Вряд ли он успел что-то прочесть, потому что в следующий миг подошел глава У и вырвал бумагу из рук Хэй Цзиня.

Он взволнованным взглядом пробежался по указу, а потом в ужасе посмотрел на мертвое тело.

– Ты! – Глава указал тростью на Хэй Цзиня. – Застрелил посланника императора! Прямо на моем диване!

– Я увидел оружие и хотел защитить принцессу, – бесстрастно ответил Хэй Цзинь.

– Ты нажил нам проблем! – Глава потряс указом, но едва удержался на ногах и оперся на трость. – Слушать меня!

У Чжэнь обернулся к солдатам. Те встали по стойке смирно, готовые внимать распоряжениям.

– Заключить Хэй Цзиня в карцер на неделю. Сейчас же!

На мгновение комната погрузилась в тишину. Солдаты настороженно переглянулись, будто спрашивали друг у друга, что делать. Хэй Цзинь явно понимал, что ситуация безвыходная, поэтому с грохотом выложил оружие на кофейный столик и поднял руки, приглашая себя задержать.

Хэй Цзинь оставался холоден и молчал, принимая арест как должное. За что его наказывают? Сущая несправедливость. Он же маршал, в конце концов!

У Сюэлянь озвучил мои мысли:

– Отец! Ты не можешь запереть гэгэ. Он же маршал нашей армии!

Глава У в ярости замахнулся.