Допра. Книга 2. Десять дней неприкосновенности

Конечно, сейчас не помешало бы немного заработать, чтобы покрыть часть папиных долгов, но говоривший с ней человек вызывал у девушки животный страх.

– У нас остался только калийский ром, – тихо произнесла она.

– Братва, – обернулся игрок к своей команде, – В этой тошниловке только калийский ром…

– Какого Хета! – недовольно зашумела «братва», – Порш, давай поищем другой кабак. Не давиться же этим алкопойлом!

Порш посмотрел на Анжелику, хитро оскалился и процедил:

– Неси…

Девушка спустилась в сырой холодный погреб, смахнула пыль с полки, на которой рядами уложены бутылки с дешёвым алкоголем.

Она достала две из них и на секунду задумалась, решая какое количество ей взять наверх. «Крысомордый» не сказал, а она так спешила скрыться от его пристального взгляда, что не спросила даже.

Вдруг кто-то сзади коснулся её плеча. Анжелика вздрогнула от неожиданности. Сердце в нехорошем предчувствии заколотилось сильными частыми толчками, готовое разбить грудную клетку изнутри. Девушка развернулась и встретилась с сальным взглядом игрока, заказавшего выпивку.

Тот гаденько улыбнулся:

– Сколько берёшь за ночь?

От такой наглости Анжелика потеряла дар речи и отступила на шаг.

– Нет, ты какая-то глухая, чесслово. Заряна, я спросил: сколько?

– Нисколько… – еле выдавила напуганная девушка, – И я не…

– Понял, – прервал её игрок, – Нисколько – значит, даром…

Он рванул девушку на себя. Бутылки, которые держала Анжелика, выскользнули, с переливчатым звоном разбившись о плитку пола, а голубой шёлк платья девушки, словно тонкая паутинка в руках игрока разъехался с негромким треском.

– Задница иподрила! Поршень, ну, нахрена?.. – спросил спустившийся в погреб товарищ «крысомордого», когда скафандр того снова принялся облачать тело владельца.

– Понравилась, –  пожал плечами Поршень.

– Ты когда-нибудь доиграешься с рейтингами… – усмехнулся зашедший.

– Плевать, завтра отбашляю пару тысяч какому-нибудь зассаному приюту, и словно ничего и не было…

– Дорого клановой казне обходятся твои «маленькие радости».

– Это игра, Живчик… И я играю с удовольствием, – Поршень обернулся и посмотрел на девушку, – Думаю, забрать её с собой.

Анжелика в разодранной одежде сжалась в комок в холодном углу погреба. Её колотила нервная дрожь, а по щекам беззвучно катились слёзы. Девушка пыталась прошептать одну фразу, которую обещала себе никогда не произносить, иначе после отец её больше не увидит. А она дала слово, что папа её не лишится.