Допра. Книга 3. Уже не игра

Теперь это место священно и приходят сюда коротышки, чтобы воздать хвалу Великому Ку-ун-туку, пришедшему с неба, и принести кровавые жертвы, дабы задобрить могучее божество.

– Моё имя Сангок. Мы как раз явились, чтобы провести обряд в твою честь, Великий Ку-ун-тук, и рады что ты лично будешь на нём присутствовать, – лопочет шаман. – Для жертвы выбрали самое лучшее животное. Великий Ку-ун-тук останется довольным.

Хет почти перегибается от смеха, чем меня жутко нервирует.

– А что, похож, – кивает ассасин в сторону идола, – а руки такие длинные, наверняка, потому, что в них у тебя мечи.

Тем временем дикари подводят к алтарю крупного уртука. Видно, что это молодое и сильное животное. Невольно залюбовался его грацией. Под гладкой коричневой кожей существа перекатываются узлы сухих мышц, длинные верхние клыки, выступающие далеко за нижнюю челюсть, сияют ослепительной белизной, а в ярко-жёлтых глазах светится разум. На какой-то миг существо мне кажется сообразительнее, чем его хозяева.

Урток послушно идёт за своими палачами, и безропотно ложится на алтарь. Палачи заносят над животным узловатые дубинки, но за миг до того, как шаман даёт отмашку на убийство, останавливаю обряд.

– Подожди! Мне не нужна жертва…

Шаман непонимающе моргает.

– Как это не нужна? Всем известно, что Боги любят жертвы!

– Осторожно, – шепчет Хет так тихо, что расслышать его смог только я, – а то быстро превратишься из божества в жертву.

Не надо их расстраивать.

– Я имею в виду, что мне не нужна такая жертва, – мгновенно поправляюсь.

Шаман просветлел в лице. Он махнул рукой своим людям, и они вытащили напуганную, ошалело озирающуюся дикарку. Это чучело в перьях решил заменить одну жертву на другую.

– Нет-нет-нет, – отрицательно качаю головой и размахиваю руками, – не это.

– А что же тогда? – удивляется Сангок.

– Я живое божество, и жертвы мне нужны такие же. Мне нравятся эти животные.

 – Указываю мечом на приговорённого к забою уртока.

– Но все знают, что Боги любят, когда в их честь проливают кровь! – упорствовал шаман, подозрительно сузив плошки глаз.

– Конечно, – подтверждаю его слова, – только я люблю её проливать лично. Я заберу это животное к себе в пещеру, и там с ним расправлюсь.

Глаза шамана кровожадно загорелись. Он удовлетворённо закивал головой и приказал передать приговорённого уртока мне.