Допра. Книга 4. В паутине прошлого

Тела поверженных арахнидов нагромождаются у входа, мешают атакующим протиснуться внутрь. Пока инсекто разгребают завал, в нас опять летят комья паутины. Достигни хоть один из них цели, и наше сопротивление будет подавлено, но «снаряды» инсекто снова осыпаются сероватыми шлепками, не сумев превозмочь заслон шпионки. Мы отвечаем арахнидам бесконтактными ударами, выбивая из строя тварь одну за другой. Но на место поверженных, встают новые, и это продолжается бесконечно.

Всё это время мы сдерживали атаку лишь потому, что проход на командный мостик довольно узкий, и не способен пропустить за раз большую группу пауков, но я уже ощущаю сильную нехватку чи-энергии.

Мы продержались дольше, чем рассчитывал, и теперь нас ждёт последняя атака, которую уже не пережить.

Инсекто не заставили себя ждать, арахниды бросаются вперёд туго сбитым комком хитиновых тел. Последние два энергетических взрыва, которые я посылаю в толпу расходуют остатки чи-энергии, и рябящий барьер Кристел растворяется. Шпионку оплетают тут же, я на одних инстинктах уворачиваюсь от летящих комьев паутины, но плотность выстрелов такая, что стены, приборная панель и даже голографатор густо покрыты серовато-жёлтой субстанцией.

Следующие комья сбивают меня с ног. Падаю увязая руками в новом липком сгустке. Улыбка просится на лицо. Как глупо вот так закончить жизнь, стоя на коленях, увязнув секреторных выделениях желёз каких-то букашек. Кристел уже не вижу. Кругом обступили огромные красноглазые пауки. Хлёсткий удар по затылку и темнота

***

Сознание возвращается болезненной пульсацией в висках.

В голове шумит, а тело обдаёт льдом. Слух ловит едва различимый стон на фоне сочного чваканья и криков боли. В нос бьёт резкий мускусный запах.

– М-месьё… В-вы ж-живы…

С трудом разлепляю веки. Голова свисает, упирается подбородком в грудь. Попытка осмотреться отзывается новым приступом боли в висках. Уже знакомый стон вырывается из горла белым облачком пара.

– М-месьё… – почему-то всхлипывает Кристел.

Стиснул зубы и, превозмогая боль, огляделся. Фосфоресцирующие нити опутывают полумрак какой-то пещеры. Паутина даёт тусклый свет, оплетает стены и пол, сияющим кружевом свисает сверху. В двадцати шагах напротив четыре арахнида, и какой-то отвратительный гнойного цвета слизень. Один из пауков крутит кокон, опутывает что-то имеющее смутные очертания человеческого тела, похожими коконами усыпан весь пол. Сколько их тут? Двести? Пятьсот? Осмотрел себя.