Тень души 3

Я подумал, что, если меня будут считать доносчиком, побоятся выгнать за прогулы.

До меня не сразу дошло, что это за звуки издаёт священник. Я несмело поднял глаза… он хихикал!

– Надеюсь, на законе божьем тебе нескучно? – ехидно уточнил священник.

– Вот только на твоём уроке нескучно! – искренне заявил я.

– Очень хорошо, – проговорил отец Никодим. – Тебе больше не нужно покупать дорогую бумагу и пугать почтенных преподавателей – можешь не ходить на их уроки, если тебе там не нравится. А вот на мои занятия приходи обязательно.

И после уроков мы иногда будем беседовать… – он сделал вид, что задумался. – О чём бы нам побеседовать? Во! Давай-ка поговорим о твоих друзьях. Ведь у тебя есть друзья?

– Да, отче, – сказал я.

Отец Никодим подошёл к своему столу, взял два чистых листа и протянул мне.

– К следующей нашей встрече напиши, как вы познакомились, как их зовут, где живут, чем занимаются родители. Какие у них планы в жизни, как относятся к церкви и базилевсу.

– Да, отче, – смиренно проговорил я, взяв листы.

– Ну, ступай с богом, – ласково отпустил меня добрый батюшка.

Из гимнасия я шёл задумчивы-ы-ый! То, что бате моему рассказали об этих листиках, вполне естественно, а священнику ведь совсем другое дело. Похоже, что отец Никодим не стукач. Стучат как раз все остальные почтенные преподаватели, они же свободные эллины, а батюшка кто-то вроде особиста.

Значит, свободные эллины преподают в гимнасии, их детки наверняка тоже беседуют с батюшкой. Разве что писать он их не просит, а я другое дело – гимнасий прогуливаю, дружу с теми, кто в гимнасий вообще не ходит.

Автократия никого не оставляет вне контроля.

Нельзя исключать, что отпущенников уже контролируют как-нибудь иначе. Я бы на месте властей завербовал частных педагогов. Но для автократии контроль хорошо, двойной лучше, а тройной лучше двойного.

Вряд ли мои ребятки «на связи», скорей всего, они об этом даже не думают. И очень зря не думают – болтают языками без толку. Нужно будет поговорить с ними, чтоб болтали строго по методичке то, что я про них напишу доброму батюшке.

* * *

На обед была чечевичная похлёбка и холодная жареная рыба. Мама грустно сказала, что на ужин рыбы уже не осталось, и Лариса простодушно вздохнула с явным облегчением. Батя и братец сидели с невозмутимыми лицами, но явно от этого известия не расстроились. Я всё-таки уточнил, надо ли сегодня вечером тащить рыбу.

– Наверное, через недельку, сынок, – добродушно сказал отец.