Повесть забытого мира

Естественно, я зашла в кухню, расшнуровала суму и потянулась к самой аппетитной булке.

– И что, позволь спросить, милая барышня, тут происходит? – голос Аннет звучал жестко и грозно. Иногда смотришь на нее и удивляешься, как у такой милой, весьма большой, но неизменно обаятельной дамы может быть такой голос.

–Ой, Аннет! – пытаясь скрыть волну испуга выдавила я. – Ты знаешь, я по поручению леди Юны, она буквально только что попросила меня принести ей свежую выпечку – выпалила я сама не веря своим словам.

Аннет смотрела на меня с укоризной и недовольно покачала головой:

–Девочка, неужели ты еще не понимаешь, что я всегда знаю, когда ты врешь – сказала она, подходя ко мне и вкладывая застрявшую на полпути булку ко мне в мешок – и когда ты хочешь сбежать подальше от своей наставницы. –  Огонек в ее глазах засиял пуще прежнего, я не смогла сдержать улыбку.

–Иди, дитя – прошептала Аннет, пытаясь убрать в пучок непослушные пряди моих волос – только постарайся не попадаться отцу на глаза.

Я с благодарностью взглянула на нее. Аннет меня любила, неоднократно прикрывала мои шалости и выгораживала перед родителями. Мама всегда это видела, но никогда не сердилась на нее, может потому, что знала, как нелегко мне было. Я послушно зашнуровала сумку, закинула ее за спину, неловко чмокнула Аннет в щеку.

Выбраться из столовой не составляло труда: сквозь окно, мимо пары тюков сена я сразу оказывалась в конюшне, куда мне и надо было.

Четыре года назад отец подарил мне жеребенка.

Конечно, меня обучали сведущие в лошадях работники, однако, это дало не тот результат, который бы устраивал отца, зато он вполне удовлетворил меня.

Молодой, белоснежный жеребец стоял в деннике, высунув морду из стойла. Крапчатые ноздри раздувались, глаза пылали интересом, и тонкое ржание проносилось по нашей конюшне. Я подбежала и поцеловала любимый бархатный нос. Два темных и черных как смоль глаза смотрели на меня, будто только и ждали команды.

Зашла в стойло, смахнула с коня налетевшую пыль от опила, лежащего на полу, и расчесала вьющуюся гриву. Гевор стоял как вкопанный, позволяя вычистить самый мелкий опил из густых и неподатливых волосков. Я впадала словно в медитацию, чистя свою лошадь, мне казалось, что могут пройти часы, пока я буду укладывать волосинку к волосинке на мощной шее. Но сегодня было не до того. Я накинула на него вальтрап, седло и начала поспешно закидывать повод узды за шею.